Литературно-публицистический журнал «Млечный Путь»


       Главная    Повести    Рассказы    Переводы    Эссе    Наука    Поэзия    Авторы    Поиск  

  Авторизация    Регистрация    Подписка    Друзья    Вопросы    Контакт      

       1    2    3    4  
  14    15    16    17    18    19    20    21    22      



Михаэль  ВАРЦБЕРГЕР фон ХОХБЕРГ

  ЦЕПНАЯ АВАРИЯ 

Я стоял на Дизенгоф в ожидании автобуса. Его все не было, и я рисковал опоздать на работу. Внезапно кто-то крепко ухватил меня за левую руку. От влажных, вспотевших пальцев, тянувших меня, исходило отчаяние.  Я медленно повернул голову налево – передо мной стояла девушка, почти совсем еще подросток. Да, несомненно, она была довольно красивой, несмотря на свой небольшой рост. Но красива она или нет – это ровным счетом ничего не меняло: девушки меня не привлекают. Однако я не мог не обратить внимания на ее отчаянную мольбу: «Мне надо рассказать вам нечто важное, я просто обязана!» Я не понял, чего она от меня хочет. С одной стороны, я не знаком с нею, в этом не было сомнений, с другой – хотя никогда не блистал памятью, я полагал, что еще слишком молод для слабоумия. «Кто вы?» – спросил я. «Вы не понимаете… – тяжело вздохнула она. – Я должна…» Ее рот открывался и закрывался снова и снова. Но больше ни звука она не издала. Ситуация все больше доставала меня. Я попытался высвободить руку, но девушка еще сильнее сжала ее. «Я не понимаю, что вы от меня хотите. Мы даже не знакомы!» – перешел я на крик. Вокруг нас стали собираться любопытные, и я чувствовал нарастающий дискомфорт. Наконец мне удалось вырваться, и я побежал в первом попавшемся направлении.

Последний раз мне довелось пробежать несколько сот метров, когда я учился в начальной школе. Но с тех пор прошло столько лет… Уверен, если бы наш учитель физкультуры видел меня в тот момент, он бы испытал гордость за меня. Без сомнений, мне удалось побить собственный рекорд в беге на двести метров и, вполне возможно, школьный рекорд. Я запыхался и тяжело дышал, и тут... У меня в голове эхом зазвучали слова девушки, перемежающиеся с плачем: «Я влюблена в парня, но не могу признаться ему в этом. У нас отличные отношения, но он не отвечает мне взаимностью. Я опасаюсь, что если откроюсь, то потеряю его навсегда… Наши дома расположены один напротив другого… Сколько раз я украдкой сквозь жалюзи наблюдала, как он стоит на балконе, опираясь на поручни, и воображала, что он смотрит на меня и хочет быть со мной…» Ее голос заставил меня вздрогнуть. Как ей удалось так быстро нагнать меня, ведь на ней туфли на высоких каблуках? Я резко обернулся, но не увидел ее. Хвала Всевышнему, ее не было рядом. Теперь можно было перевести дух. На лбу выступила испарина, и мне захотелось пить. Я решил подкрепиться стаканом фруктового сока в духане, находившемся, как мне помнилось, неподалеку.

Я остановился возле прилавка, рассматривая фрукты и подбирая наиболее освежающее сочетание. На продавце, молодом смуглом парне с приятным лицом, была черная майка, обнажавшая мускулистые татуированные руки. Я легонько пощупал свои бицепсы – сравнение не воодушевило меня. Я напомнил себе, что мне следует записаться в бассейн. Или купить велосипед и постоянно крутить педали. Ну, или, по крайней мере, заняться пилатесом. Я смахнул с лица пот тыльной стороной ладони. Мне не нравится, когда у меня разыгрывается фантазия.

Продавец взглянул на меня и спросил: «Что приготовить для вас, дружище?» Я нахмурился: совсем не думал о нем как о друге, и поспешил заказать большую порцию сока из клубники и бананов. Пока он нарезал фрукты, я рассматривал его стройное тело и тихо роптал про себя на отсутствие всякой справедливости в этом мире. Он взбил шейк и, подавая его, сказал: «Дружище, я должен поделиться с вами чем-то очень личным. Это очень важно для меня». Я застыл как вкопанный, не обращая внимания на протянутый мне стакан. Что случилось с миром? Он сошел с ума? Или я? Ведь я никогда раньше не встречал его. «Скажите, мы с вами знакомы?» – спросил я. Парень проигнорировал мой вопрос. «Это первый раз, когда я разыскиваю того, кто…» Больше он не издал ни звука, в точности как та девушка. Было заметно, как он расстроен, как пытается что-то сказать, как покраснело его лицо, но ничего нельзя было услыхать. «Послушайте… У меня нет понятия, что вы хотите от меня, и это не мое дело, – поспешно сказал я. – Я передумал, я уже не хочу ничего пить». У него затряслись руки, и часть содержимого стакана выплеснулась мне на одежду. Я попытался отстраниться от продавца, но он предпринял отчаянную попытку преодолеть прилавок, чтобы удержать меня, схватив за рубашку, но промахнулся.

Придя в себя, я обнаружил, что бегу по улице. Но тут меня настиг рыдающий голос, полный безмерного отчаяния: «Никто не знает, как мне тяжко… Каждый раз, выходя из дома, я натягиваю улыбающуюся маску. И с каждым днем делать это становится все труднее и труднее. Друзья и семья удивляются, почему я отдалился от них. А я обманываю их, рассказываю, как занят свыше головы на работе, да еще тренировки… Меня одолевают мысли о самоубийстве. Каждый день я выхожу на свой балкон на четвертом этаже и, облокотившись на перила, раздумываю, не сигануть ли мне вниз и не покончить со всем разом… Я пытаюсь отогнать эти мысли. Стараюсь заигрывать с девушками, заглядывающими сюда, но ничего не помогает».

Как этот несчастный смог догнать меня? Я даже не слышал его шагов. Я обернулся на всякий случай, но его не было рядом.

Я запаниковал. Что со мной? Я сплю? У меня галлюцинации? Я ущипнул себя – боль была абсолютно настоящей. Я взглянул на рубашку. На ней еще можно было различить красные брызги сока. Не было никакого логического объяснения происходящему. Я привык к тому, что близкие люди норовят поделиться со мной своими переживаниями, даже если я не проявляю особого желания выслушивать их, но сейчас это переходит все границы. У меня слегка закружилась голова. Может, от жары? Или от переживаний? Я опустился на скамейку, чтобы перевести дух. Но не прошло и пары минут, как ко мне подошла девушка. Пока я раздумывал не встать ли мне и ретироваться, она обратилась ко мне: «Извините, вы не знаете, как пройти на улицу Жана Жореса? Мне нужно посольство Шри Ланки». Она выглядела нормальной, впрочем, не совсем: кому может понадобиться посольство Шри Ланки? Я взглянул на нее. У девушки было красивое и ухоженное лицо с правильными чертами. Я расслабился и сказал: «Знаю. Идите дальше по Дизенгоф и поверните налево после...» Она прервала меня: «Знаете что, это пустяки… Я должна вам кое-что объяснить, очень важное, потому что…» Ее рот продолжал шевелиться, но звук исчез. Признаюсь, я порядком разозлился. «Да что вам всем от меня надо? Вам и вашим друзьям? – закричал я. – Это идиотская попытка меня разыграть или еще что-то?» Ее лицо осталось совершенно серьезным и никак не наводило на мысль, что где-то рядом припрятана скрытая камера. Она наклонилась ко мне и принялась отчаянно трясти за плечи. Ее лицо исказилось, но она все еще не могла говорить. Я оттолкнул ее и пустился наутек. Я чувствовал себя слишком взбешенным, чтобы отправиться на работу, тем более, я уже существенно опаздывал.

Хотя я отношу себя к честным людям, свободным от предрассудков, но в данных обстоятельствах решил, что мне не повредит незапланированный выходной. Я стал придумывать безобидную ложь, способную оправдать мое неожиданное отсутствие на работе. Я затруднялся в выборе между серьезными болями в спине и несварением желудка и в итоге остановился на последнем. Это не было абсолютной ложью: я испытывал легкую боль в ступнях от бега в неприспособленной для этого обуви. Ноги или живот – какая собственно разница? В конце концов, и то и другое является частью моего тела, и я лишь немного преувеличил в описании проблемы, не так ли? Мои рассуждения нарушил задумчивый женский голос: «Я просто ненавижу себя! Мой замечательный друг любит меня и делает все, чтобы угодить мне, а я дважды изменила ему с парнем, которого почти не знаю, готовящим соки в духане рядом с моим домом. Я не понимаю, почему каждый раз, когда я смотрюсь в зеркало, я вижу чудовище. Я ненавижу себя, когда вспоминаю, что он берется за самые грязные работы, чтобы побаловать меня небольшими подарками. Я отвратительна себе…»

На этот раз я даже не обернулся. Я постарался как можно быстрее отдалиться от нее и побежал в сторону дома, чтобы принять хороший душ и прилечь отдохнуть. У меня заняло полчаса добраться до нашего домофона. Молодой человек раскладывал рекламу по почтовым ящикам. Избегая встретиться с ним взглядом, я рылся в сумке в поисках связки ключей. Нервы были на пределе, и мои руки немного тряслись. Я решил проверить в Интернете, не Паркинсон ли это. На мое счастье парень не произнес ни звука, пока я занимался поисками ключей. Когда я наконец извлек их из сумки, они выскользнули из рук и упали на землю, задев его сандалию. Я поднял их и промямлил извинения.

Парень выглядел очень серьезным, словно я совершил тяжкий проступок, который невозможно простить. «Бросьте, – сказал он, – это не имеет значения. Куда важнее, чтобы вы знали, что…» На его лице и в движениях проявилось страшное разочарование, но ни звука не было слышно. Что со мной? Я попал в параллельный мир? Чего хотят от меня все эти сумасшедшие? Я должен был избавиться от него и побыстрее. «Сожалею, но у меня нет времени, – пробормотал я. – мне надо идти». Парень попробовал преградить мне дорогу, чтобы овладеть моим вниманием, но я довольно бесцеремонно отодвинул его от домофона. «Оставьте меня!» – рявкнул я, поворачивая ключ в замке. Я легонько надавил на дверь, проскочил внутрь и тут же захлопнул ее, чтобы он не мог войти, если ему вздумается увязаться за мной. Я взлетел по лестнице на первый этаж, затем, сбавив темп, поднялся на второй и уж совсем обычным шагом – на третий. Я вошел в свою маленькую квартирку и рухнул на пол. С экрана телевизора вещал голос: «У меня проблемы, и я не знаю, как мне быть. Два года назад я пристрастился к алкоголю и не могу ничего с этим поделать. Моя подруга полагает, что у меня нет денег, и я из-за этого истязаю себя на нескольких подработках. А на самом деле я наполняю бутылку-другую из-под минералки чем-нибудь крепким и иду на пляж, где обычно меня уже поджидает приятель, и напиваюсь. Я опасаюсь, что моя подруга догадается и бросит меня. Если это случится…»

Я взглянул на пустой экран телевизора и захотел умереть. Где мне укрыться от всего этого безумия, если даже у себя дома я не могу найти убежища? Я проглотил таблетку от головной боли. Голова еще не болела, но я не сомневался, что за этим дело не станет. Я решил, что если у меня и есть призрачный шанс прочистить мозги, то для этого мне стоит прогуляться по берегу моря. Там я всегда чувствую себя счастливым. Море, солнце, праздность, никакой спешки. И даже люди выглядят совсем не так уж плохо. Я побросал в маленький рюкзачок полотенце, крем от загара и все такое, что необходимо для безделья. Я переоделся и вышел из дома. Разносчика рекламы уже не было. Я двинулся в сторону пляжа Хилтон – ближайшему к моему дому. Жара была невыносимой – «температура средняя для этого времени года», как сказал вчера в новостях диктор-прорицатель, – но еще невыносимей было мое настроение.

Я разложил полотенце, разделся, улегся на спину, снятую одежду сунул под голову вместо подушки. Мне хотелось немного расслабиться. Я закрыл глаза и постарался сосредоточиться на шуме волн и запахе соли, но мне мешали скатывающиеся на лицо капли пота.  Нет, все-таки я должен записаться в тренажерный зал. Но мне отвратителен спорт, к тому же через пару месяцев станет прохладнее и мне все равно придется носить длинную одежду. Под эти тревожные мысли в какой-то момент я уснул.

Очнулся я в испуге: мою грудь массировали чьи-то крепкие руки, а в нос шибанул неприятный запах чеснока. Открыв глаза, я увидел склоненные надо мной физиономии купальщиков, а на их фоне, ближе всего ко мне лицо спасателя. Раздались аплодисменты, и какая-то женщина объяснила мне: «Вы отключились, и мы решили, что с вами что-то не так». Смуглый парень обратился к спасателю: «Вы молодец, как здорово вы сделали дыхание рот в рот». Я думал о своей удаче: наконец-то я удостоился поцелуя или чего-то вроде того. Я не осознавал, как это случилось со мной. У меня не болело в груди, и мне казалось, что я задремал всего на несколько минут. Так или иначе, я не сомневался, что если даже и перенес сердечный приступ, то единственной причиной, по которой я проснулся, был непереносимый чесночный запах, исходивший от спасателя. Я приподнялся и сел. Кто-то протянул мне теплую воду, слишком долго пробывшую на солнце. Спасатель гаркнул: «Вы в порядке? Может, вызвать скорую?» – «Не… Нет необходимости, – запротестовал я. – Я чувствую себя отлично». Спасатель упорствовал: «Может, все-таки вызвать?.. А пока они будут добираться, я расскажу вам о том, о чем еще никому не рассказывал…» Он приблизил рот к моему уху, но из него не исходило ничего, кроме чесночного запаха. Я схватил сумку и бросился бежать, оставив полотенце, одежду и пляжные тапочки. Для того, кто, возможно, только что перенес сердечный приступ, я бежал достаточно быстро. Думаю, мой побег убедил спасателя и любопытных, что я пока еще не собираюсь умирать, и они не стали преследовать меня.

Я выбрался на набережную и не успел пройти сотни метров, как у меня в голове зазвучал противный голос: «В прошлом году я, окончив смену, задержался и изрядно выпил с товарищем. Я был уверен, что без проблем поведу машину. Но по дороге домой я кого-то задел и даже не остановился. Хорошо, что это случилось на подъезде к светофору, и скорость была не слишком большой. Но парень получил удар, упал и, видимо, стукнулся головой. Вместо того, чтобы остановиться и посмотреть, что случилось, я дал задний ход, объехал его и удрал с места происшествия, не вызвав скорую и никому не сообщив об аварии. С тех пор меня по ночам мучают кошмары: чувство вины не покидает меня…» Я обессилел: сценарий был до чертиков знаком. Этот странный день совершенно выбил меня из колеи. У меня убыстрился пульс, а дыхание стало поверхностным и тяжелым. Я дышал, словно мне не хватало воздуха. Я был уверен, что со мной вот-вот случится что-нибудь очень плохое. Мне казалось, что я наблюдаю за собой со стороны, и я вполне допускал, что так оно и есть на самом деле. И главное – меня охватил страх, какой я еще не испытывал в жизни. Я ухватился за ограду набережной и стал ждать в надежде, что приступ паники пройдет.

Не знаю, сколько времени потребовалось мне, чтобы прийти в себя. Я заметил, что ко мне подходит Надав. На самом деле я не знаю, как его зовут, но мысленно я дал ему это имя. Надав, парень внушительный и высокий, лет тридцати с небольшим, его темно-каштановые волосы немного растрепались, красивое лицо обрамляла легкая небритость. Небольшой шрам, рассекавший его правую бровь, на мой вкус, добавлял ему привлекательности. Последние полгода наши пути пересекались, по меньшей мере, раз в неделю, когда я шел на остановку автобуса по дороге на работу. Мы сближаемся с противоположных концов улицы и расходимся по своим делам, бегло взглянув друг на друга. В его взгляде необычайная теплота. Он мне очень нравится, и я представляю себе, что мы вполне могли бы быть парой. Но при встрече я всегда смущаюсь и прохожу молча, а потом злюсь на себя, что не осмелился заговорить с ним. Что он подумает обо мне, когда увидит, что я возвращаюсь домой босиком и в одних плавках? С одной стороны, ситуация была слегка обескураживающей, но с другой, в сравнении с тем, что мне пришлось пережить за сегодня, сущие пустяки.

Надав подходил ко мне размеренным шагом. Я посмотрел на ситуацию с приятной стороны. Даже очень. Одет как всегда в джинсы и трикотажную футболку, великолепно сидящие на нем. Он был совсем уже близко, когда я осознал, что рассматриваю его слишком уж пристально и слишком откровенно. Он остановился подле меня, и его карие глаза улыбались, когда он смотрел на меня. К моему удивлению, его совсем не обеспокоил мой взгляд, как и то, что до сего дня я не появлялся в тренажерном зале. Улыбка на лице Надава расплылась, он тщательно осмотрел меня с ног до головы и сказал: «Привет! Я вижу, что вам… э-э-э… очень жарко? – Краска бросилась мне в лицо. – Мне надо вам кое-что сказать…» – добавил он. Услыхав эти слова, я изготовился сбежать, так как хорошо представлял, что произойдет дальше, но уж очень он был симпатичный… Я передумал. Надав глубоко вздохнул и продолжил: «По-моему, мы уже слишком долго игнорируем друг друга… Мне бы хотелось познакомиться с вами и мне кажется, что это взаимно. Что вы скажете на это? Как насчет посидеть в кафе?»

Я улыбнулся ему в ответ, меня уже не волновало, одет я или нет, сошел ли я с ума или нет, пристанет ли ко мне еще какой-нибудь чудак или нет. Иногда безумие – вопрос времени. Мой час пробил.

Перевод с иврита: Леонид Шифман.



Комментарии

  Франческо  ВЕРСО   ИТАЛЬЯШКИ, ТИКАЙТЕ, ТИКАЙТЕ!


 
Copyright © 2015-2016, Леонид Шифман