Литературно-публицистический журнал «Млечный Путь»


       Главная    Повести    Рассказы    Переводы    Эссе    Наука    Поэзия    Авторы    Поиск  

  Авторизация    Регистрация    Подписка    Друзья    Вопросы    Контакт      

       1    2    3    4  
  14    15    16    17    18    19    20    21    22      



Наталья  РЕЗАНОВА

  ОЛЬХОВАЯ ТВЕРДЫНЯ 

69. <…> Самый город лежал очень высоко на вершине холма, так что его можно было взять только блокадой. Подошва этого холма была обмываема с двух сторон двумя реками. Прежде там располагалась ольховая роща, почитаемая жителями местом священным, в честь нее же горд получил свое название. Перед городом тянулась приблизительно на три мили в длину равнина, со всех остальных сторон город был окружен холмами.  Линия укреплений, которые по приказу Аврелия, были возведены альбанцами, занимала в окружности одиннадцать миль. В ней был разбит лагерь и устроено двадцать три редута.

После упорных боев бриганты заперли город и решили разослать посланцев во все племена, населявшие страну, дабы призвать на помощь всех способных носить оружие. Посланцы эти ночью пробрались сквозь линию укреплений там, где она имела прорыв. <…>

76. Получив эти известия, племена выставили огромнейшее войско, которое бодро и уверенно направилось к Ольховой твердыне, полагая, что даже вида такой массы нельзя будет выдержать, особенно когда состоится вылазка из города и извне покажутся такие огромные конные и пешие силы.

Между тем прошел день, когда осажденные ожидали прихода помощи от своих, весь хлеб был съеден, и они собрали совещание о том, как им найти выход из своего критического положения. О том, чтобы сдаться, они не хотели и думать, однако насчет того, какие меры следует предпринять, были высказаны различные мнения. Одни считали, будто следует сделать то, что было в обычае у бригантов в древности и считалось благим примером во имя чести и свободы, а именно, во время осад, при недостатке припасов, съедать тех, кто были признаны негодными для боя. Другие же полагали, что таковых негодных следует просто удалить из города, дабы оставшиеся немногие съестные припасы распределить только между воинами. Так они не могли прийти к единому мнению, и перенесли окончательное решение на другой день.

77. Меж тем женщины в Ольховой также собрались вместе, плача и рыдая о неминуемой для них участи. Но были среди них и такие, что не лили слез, не вопили и не рвали волос, а были исполнены решимости. И да не будут забыты исключительные по своей жестокости и бесчеловечности слова, произнесенные некоей Белисамой. «Сестры мои, не следует обольщаться, что ваши мужья и братья не захотят питаться вашими трупами, и вместе с малыми детьми и престарелыми отцами выгонят из города, отдав тем самым в рабство альбанцам. Аврелий не так глуп; ибо рабов хозяева кормят, у альбанцев же самих провизии в обрез. Он не станет ослаблять своих, и не откроет нам ворот. Таким образом, нам предстоит умереть либо смертью медленной – от голода на равнине за городскими стенами, либо быстрой – от ножей родных, превратившихся в мясников. Так не допустим же этого! Они твердят о чести и свободе, ради которых стоит принести в жертву стариков, женщин и детей – но чего стоят такие честь и свобода? Это их свобода, не наша. Я призываю вас на кровавый пир, сестры мои. Пусть те, кто хотел насытиться нашей плотью, сами станут пищей для нас. Мы получим вдоволь еды для себя и детей, и сколько бы мы не продержались здесь в осаде, мы проживем это время по собственной воле, а не повинуясь безропотно воле чужой».

Эти ужасные слова имели успех, и в ту же ночь, не откладывая решения, подобно тому, как это сделали мужчины, женщины Ольховой зарезали мужей и братьев, когда те, не чуя опасности, спали в своих постелях.

78. Не удовольствовавшись этим преступлением, они разделали трупы убитых и одни немедля зажарили, дабы предаться неумеренному омерзительному пиршеству, прочие же засолили (в тех краях есть богатые соляные копи), чтобы иметь припасы на будущее. Но и этого безумным показалось мало, и словно бы похваляясь содеянным, выставили они на городских стенных отрубленные головы, и ободранные остовы убитых, не годные в пищу.

При виде этого зрелища Аврелий преисполнился отвращения столь сильного, что не мог его выносить, и приказал своим легионам бросить все силы на то, чтобы сокрушить приближавшееся войско, оставив осаду без внимания, поскольку те, кто оставались там, не представляли более препятствий для Альбы. Ибо боги не станут терпеть подобное и, отвратившись от Ольховой твердыни, сотрут этот город с лица земли. <…>

Божественный Аврелий Рекс «Записки о войне в Бригантии», книга седьмая.

 

…и сказала Бриг Белисама: не будем жертвами, но поступим с ними так, как они хотели поступить с нами!

И женщины, собрав дурманные снадобья, что имелись в Ольховой, дали выпить их своим мужьям, и когда те уснули, отрубили им головы. Головы же те, вместо камней, были уложены в корзины баллист и аркбаллист, и брошены на подступающие войска Рекса, а мертвые тела вывешены на стенах. Женщины же, умывшись кровью, пели и танцевали среди мертвых, точно пьяные.

И альбанские легионеры, и сам Рекс так устрашились, что побежали прочь, и даже подступившее войско объединенных бригантийских племен не могло преградить им дорогу и было сметено.

А Бриг Белисама и присные ее возгордились чрезвычайно, утверждая, что смогли победить и легионы Альбы, доселе никем непобедимые, и союзное войско. И провозгласили, что отныне они будут жить по собственным законам, а кто сим законам не подчинится, будут их рабами.

Таким образом, в городе, помимо женщин, оставались лишь старики и дети, которые предпочли принять власть Белисамы, нежели умереть.

А те мужчины, что пытались отомстить за убитых и восстановить естественный порядок вещей, наказав взбунтовавшихся, терпели неудачу за неудачей и, захваченные в плен, после пыток подвергались жестоким казням.

Белисама и ее сообщницы дошли в своей гордыне до того, что провозгласили, будто распространят свои законы на всю Бригантию и соплеменные страны. И стали посылать отряды для захвата жертв. Особенно отличались в этом некие Урса и Артио. Они завели обычай выезжать на охоту за пленными в сопровождении свор гончих псов, которыми травили тех, кто осмеливался им противостоять. Конные, в доспехах и шлемах, рыскали они по окрестностям Ольховой, днем и ночью, а их псы, белые, красноухие, всем внушали страх.

Но то, чем кичились они, в конечном счете их и погубило. Ибо, не вынеся тирании Бриг Белисамы, некие воины из племени арвернов обратились к мудрецу, обитавшему в лесу Ардуинском, и тот сказал им: «Псы всегда остаются псами», и дал им клетку с зайцем.

Когда Урса и Артио выехали из города, арверны выпустили зайца из клетки, и гончие, чуя добычу, устремились за ней по равнине к реке, а те преступные женщины, ослепленные гордыней, решив, что псы преследуют беглецов, поскакали следом. Заяц же, мчась как стрела, привел всю погоню к глубокой пропасти и бросился туда. И псы, и женщины не сумели остановиться, и также упали в пропасть и разбились. Так через маленького слабого зверька были наказаны те, кто возомнили себя могущественными. А те храбрые арверны переоделись в доспехи убитых и, раскрасив лица подобно им, поскакали в Ольховую твердыню. Бриг Белисама и присные ее, решив, что это Урса и Артио со свитой возвращаются с охоты, открыли им ворота, после чего арверны перебили всех, кто был там, и сожгли это гнездилище порока и преступления.

Иные, впрочем, возражают, вполне обоснованно, что воины ни за что не осквернили бы себя женской одеждой, и рассказывают вот что. Будто бы один из тех арвернских воинов имел брата, убитого кровожадными пособницами Белисамы, и в городе оставался малолетний сын убитого. Тот воин тайно послал весть племяннику, взывая к его сыновним чувствам, и призывал отомстить за отца, и воодушевленный отрок открыл ворота арвернам, после чего женщины были перебиты, а город сожжен. И вожди племен, собравшись вместе, под страхом смерти запретили кому-либо селиться на этом месте.

Альбанцы же, узнав о гибели тех, кто внушал им ужас, вновь собрали войско и напали вновь, на сей раз подчинив себе всю Бригантию, о чем будет рассказано в следующей книге.

Руины Ольховой твердыни сохранились по сию пору, и каждый может их видеть, убедившись в правдивости моего рассказа.

Мэлор Арвернский «Хроники дуксов Бригантии».

 

Большинство исследователей считает фрагмент о событиях в Ольховой твердыне в «Записках» Аврелия Рекса позднейшей вставкой, призванной объяснить внезапное отступление знаменитого полководца из Бригантии. Этот фрагмент послужил источником вдохновения Мэлору из Арверны для очередного эпизода в его «Хронике», которая, как ныне признано, является скорее фантастическим романом, чем историческим трудом. Однако, соглашаясь с тем, что события – такие, как они описаны в дошедшей до нас версии «Записок» не могли иметь места, я бы не стал полностью сбрасывать этот эпизод со счетов. Постараемся восстановить исходный текст, искаженный позднейшими интерпретаторами.

Ключ к этому дает название города. Сам Аврелий в той части текста, что не подвергается сомнению, пишет, что оно дано по близлежащей ольховой роще, считавшейся священной. Действительно, хотя в современном фольклоре ольха считается символом колдовства, в древности она была священным деревом, посвященным Великой Богине. В ахейской и альбанской мифологии ольхе как дереву прорицательниц соответствовал лавр, который впоследствии стал атрибутом мужских божеств. Однако в северных странах ольха как дерево оракула еще долго сохраняло свое значение. Она также считалась символом смерти и возрождения. Древесина срубленной ольхи становится красной, словно бы истекая кровью. Поэтому жрицы, служившие в ольховых рощах, раскрашивали лицо кроваво-красной краской. Даже само древнее название дерева происходит от слова «красный». Также имело значение, что почки на ольхе располагаются спиралью, а это один из древнейших символов Богини.

Богиня, давшая имя всей стране, носила имя Бригантия. Бриг – краткая форма этого имени. Белисама, «сияющая» – один из эпитетов Богини. Есть много свидетельств, что ритуалы в честь некоторых ипостасей Богини включали в себя человеческие жертвоприношения. Таковые, несомненно, совершались в ольховой роще, посвященной Бриг Белисаме как Богине смерти-в-жизни. Как водится, со сменой религиозных традиций ритуал фиксируется в мифе, а затем миф получает рациональное истолкование. Так, ольховая роща, где постоянный трепет листьев внушал участникам мистерий священный ужас, становится неприступной крепостью. А Бриг Белисама из могущественного божества низводится до уровня обычной женщины, отстаивающей уходящее в прошлом материнское право.

Мэлор Арвернский жил на двенадцать столетий позже Аврелия Рекса, и его изложение событий кажется совершенно фантастическим. Безусловно, хронист привнес в повествование собственные вымыслы и домыслы, основательно переработав предание, послужившее основой рассказа. Сказались и личные пристрастия. Можно заметить, что заслугу в победе над Бриг он приписывает племени арвернов, будучи сам уроженцем Арверны. И, однако, в сказочном повествовании мы находим подробности, еще более подкрепляющие нашу теорию. Так ближайших сподвижниц Бриг он именует Урсой и Артио. На самом деле речь идет об одном и том же персонаже. Артио, «медведица» – еще одна ипостась Богини как покровительницы леса и диких зверей. Урса – всего лишь перевод этого имени на альбанский. Итак, перед нами хорошо знакомый фольклористам пример удвоения и утроения, а также переноса функций персонажа. Ибо здесь Богиня предстает перед нами как Ди-Ана, хозяйка неба и земли, владычица умерших. Белые красноухие псы в фольклоре многих стран – гончие преисподней, преследующие грешные души. Торжественный выезд Богини со свитой в позднейшие века трансформировался, в основном под влиянием алламанских верований, в wilde jagd – Дикую Охоту (иначе Буйную Прогулку). Предводительница Дикой Охоты иногда зовется Берта, но в ряде стран она сохранила исконное прозвище Ди-Ана.

И в тексте псевдо-Аврелия, и в Хронике Мэлора упоминаются отрубленные головы жертв. Именно так, через отсечение головы, свершались жертвоприношения Бриг в ольховых рощах.  Не исключено, что предназначенные на заклание первоначально одурманивались снадобьями, избавлявшими от страха смерти. Жрицы, вооруженные ритуальными топорами, были облачены в медвежьи шкуры, воплощая Богиню как хозяйку леса. Священным животным Богини в этой ипостаси был заяц, выпуская его на равнину, жрицы по направлению бега гадали о будущем.

Первоначально Богине могли служить лишь женщины, однако легенда запечатлела переходный период, когда мужчины также могли приобщиться к культу. Однако для этого жрецам приходилось как бы превращаться в женщин, переодеваясь в женскую одежду и раскрашивая лица. Хронист фиксирует историю с переодеванием, не понимая ее истинного смысла.

Однако он тщательно обходит эпизод с людоедством, столь красочно расписанный у псевдо-Аврелия. Очевидно, ему не хотелось выставлять предков современных ему бригантов в столь неприглядном свете. Но все религии на ранней стадии включали в себя приобщение к божеству через поедание тела жертвы. И обряды в честь Бригантии также подразумевали ритуальный каннибализм.

Теперь мы можем восстановить содержание исходного фрагмента «Записок».

На момент вторжения альбанцев в Бригантию тамошнее общество находилось на переломе. Назрел конфликт между жречеством, сохраняющим верность исконной религии, и племенными вождями, выразителями патриархального уклада. («Красному», Ольховому лесу противопоставлен Ардуинский, или Черный лес, место поклонения мужским божествам.)  Аврелий Рекс решает еще глубже вбить клин между религиозными и военными лидерами. Он заключает союз со жреческой верхушкой, сосредоточенной в святилище Ольховой рощи. Союз отмечен массовым жертвоприношением в честь Богини. Однако оригиастические обряды («пели и танцевали между мертвыми, точно пьяные», – у Мэлора) сопровождаемые каннибальским причастием, несомненно были отвратительны полководцу Альба Лонги, представителю более поздней культуры и вдобавок человеку рационального склада ума. Он покидает новоявленных союзников и сосредотачивается на войне с вождями племен. Лишь поколение спустя Бригантия будет полностью покорена, а святилище в ольховой роще уничтожено.

К этому времени сам Аврелий был официально обожествлен, и, по мнению историков Альба Лонги, Божественному Рексу не пристало иметь никаких дел с грязными жрецами варварских народов. Так был переписан отрывок из седьмой книги «Записок».

Развалины, о которых упоминает Мэлор, давно превратились в прах, но, согласно сохранившимся судебным протоколам, там вплоть на начала Нового времени происходили «шабаши ведьм», то есть ритуалы Бриг Белисамы, какими бы искаженными они ни были.

Ныне забыты и они.

Ротбарт Брэйзер «Единая – под множеством имен»

 

Слава поющим!

Слышавший нас

Песню запомнит,

Людям расскажет

О том, что слыхал

От жен копьеносных!

Мечи обнажив,

На диких конях,

Не знающих седел,

Прочь мы умчимся.

«Песнь о гибели Бригантии»




Комментарии

  Наталья  РЕЗАНОВА   ТОРИКАЭБАЯ


 
Copyright © 2015-2016, Леонид Шифман