Литературно-публицистический журнал «Млечный Путь»


       Главная    Повести    Рассказы    Переводы    Эссе    Наука    Поэзия    Авторы    Поиск  

  Авторизация    Регистрация    Подписка    Друзья    Вопросы    Контакт      

       1    2    3    4  
  14    15    16    17    18    19    20    21    22    23    24      



Анастасия  ЮДИНА

  ХРАНИТЕЛЬ 

Я просыпаюсь от удара гонга. За окном – серая предрассветная мгла. За дверью кельи – последние мгновения тишины, которая скоро сменится шорохом шагов и негромким постукиванием четок.

На утреннюю службу нужно успеть до того, как прозвучит второй удар, призывающий запоздавших собратьев на молитву.

Жилище монахов и послушников соединено с храмом подземным ходом, прорытым в незапамятные времена. Я иду по неширокому, освещенному люм-лентами коридору, вглядываясь в указатели на стенах и привычно отсчитывая повороты.

Поговаривают, что каменный лабиринт тянется на многие-многие мили, извивается, переплетается, как муравьиные ходы, под горой, на вершине которой, подобно сверкающему кристаллу, высится наш храм.

Я не знаю и не хочу знать, что находится в темных коридорах лабиринта. Нет мне дела до тайн, что скрываются за резными дверями, заложенными проржавевшими металлическими балками. Будучи юным послушником, я дивился и ужасался безрассудству тех моих сотоварищей, кто по ночам, когда добрый инок должен почивать или пребывать в молитвах, – собирались компаниями по двое-трое и ходили исследовать тайные проходы. Конечно, ничего они там не находили, кроме паутины, летучих мышей и почти рассыпавшихся в прах обломков костей.

Нет в лабиринте никаких секретов и загадок. А были бы – все равно незачем разузнавать их. Начальствующим лучше знать, о чем рассказывать рядовым монахам, о чем – умалчивать.

Так я думал, будучи отроком. Так думаю и ныне. Потому-то и пребывает душа моя в покое и благости.

И сейчас, идя по каменному коридору, я мысленно настраиваюсь на предстоящую службу: повторяю молитвы, на ходу провожу пальцами по узорам, что украшают стены лабиринта.

Вот две горизонтальные черты – знак равенства; вот – похожий на крышу нарисованного ребенком домика символ конъюнкции, вот стрелка импликации, а это – таинственный перечеркнутый круг пустого множества.

Как прекрасен божественный язык, на котором Демиург, создавший наш мир, говорил с первосвященниками.

Я не понимаю смысла написанных формул – древнее знание недоступно нынешним людям, – но прикосновение к таинственным завиткам погружает меня в медитативное состояние.

 

Крутая винтовая лестница выводит меня в молитвенный зал, где уже собрались другие монахи и послушники. Осенив себя знамением священного знака интеграла, присоединяюсь к молящимся.

Одаряя покоем, миром и светлой, чистой радостью, звучат слова священнослужителя:

– Да пребудет наша Вселенная в гармонии автоматического регулирования. Да подарит нам Демиург, что смотрит на нас с небес и видит чад своих, страдающих и грешных, – постоянство управляемого параметра. Да минуют нас переменные нагрузки. Да сохранят нас высшие силы итерации от неконтролируемых ошибок регулирования. Да будет мир наш вечным и неизменным, а законы его – нерушимыми. Аш!

– Аш! Аш! Аш! – откликаются монахи, и эхо разносит голоса их под сводами, изогнутыми подобно великому и многозначному символу множества.

Преклоняю колени перед сияющим на алтаре знаком бесконечности и спешу к выходу. Сегодня – день не воскресный, а значит, мне должно вернуться в библиотеку, чтобы заняться копированием древних рукописей. Пусть смысл их утрачен для нас, но должно хранить тайное знание, передавать его следующим поколениям. Может быть, когда-нибудь кто-нибудь сумеет расшифровать формулы и объяснения священного математического языка. И провидится этому кому-то Божественная Истина.

 

Возле входа в лабиринт меня окликает Настоятель.

– Брат Кира, мир тебе!

– И вам мир, почтенный, – отзываюсь я.

– Пойдем со мной. Мне нужна твоя помощь, – голос Настоятеля привычно строг, но в глазах Старейшего я вижу глубокую печаль. Прежде ее не было.

Мы идем по коридору, сворачиваем в проход, который я привык миновать на своих ежедневных путях.

Потолки здесь ниже, люм-лента светит слабее, знаки на стенах – темнее, местами они стерлись от времени и эрозии. Коридор идет, похоже, в глубины земные, к потаенному сердцу скалы, на которой возведен храм. Я опускаю глаза и с удивлением замечаю, что тропа под ногами подобна канавке: она выбита в камне.

Сколько же человек, в течение скольких столетий проходили тут до нас с братом Настоятелем! Только сейчас я понимаю, как стар наш храм, и меня охватывает священный трепет перед древностью и величием нашей веры.

Откуда-то доносится негромкое журчание: то ли разговаривают с нами скрытые во тьме воды подземной реки, то ли по стенам лабиринта стекают пробившиеся сквозь каменную толщу надземные ручьи.

Вплетаясь в это журчание, подобно тому, как вступает новая мелодия в многоголосье фуги, – шелестит голос Настоятеля.

– Брат Кира, я знаю, что ты – единственный среди монахов и послушников, – с юных лет и доныне бежал соблазнов и тайн, уповая лишь на учителей и наставников. Никогда не нарушал приказов и запретов вышестоящих. Я верю, что ты справишься с тем важным заданием, которое я хочу поручить тебе.

– Можно ли мне узнать, в чем состоит это задание, почтенный?

– Конечно… – брат Настоятель замолкает, собираясь с мыслями.

Лишь спустя несколько минут он начинает говорить. Голос его звучит так тихо, что мне приходится склоняться поближе, чтобы разобрать отдельные слова. Не слышно и журчания, словно и речка замолчала, внимая в восхищении и священном трепете.

– В начале была бесконечность, и бесконечность была Демиургом, кой и создал наш мир из чисел, формул и священных математических символов. Мыслил Демиург, что будет Вселенная его итератична и статична, четко просчитана и неизменна во веки веков. Но некоторые ангелы, прельщенные Демоном, отпали от Святейшего Создателя и привнесли в наш мир элементы Хаоса – фракталы. Красота их и гипнотическое воздействие на умы людей повлекли за собой появление еретических течений, послужили причиной проповедей ересиархов. В гордыне своей эти ничтожные стремились опорочить замысел Демиурга, разрушить святейшую церковь, привнести нелинейную динамику в нашу Вселенную. Для того изучали они под руководством Демона и его присных геометрию фракталов, учились создавать алгоритмы сжатия ложных отображений. Мыслили они, в гордыне своей, породить притягивающую неподвижную точку…

– О, нет! – я в ужасе, забыв о почтительности, хватаю брата Настоятеля одной рукой за локоть, другой же черчу в воздухе символ священного интеграла.

– Успокойся, дитя! – Старейший ласково гладит меня по волосам. – Никому еще не удалось сотворить такое. Но ты знаешь, что может случиться?

Голос мой дрожит от пережитого волнения и страха, но я выговариваю:

– Явится странный аттрактор, кой есть быть демонический Фрактал. Он повлечет к себе все траектории младших фракталов, и времени больше не будет, а мир наш сгинет в пучине Хаоса.

– Воистину так! Но мы не должны допустить, чтобы это произошло.

– Но что я… что мы можем сделать, Старейший?

– Многие века до того, как я, недостойный, занял пост Настоятеля, предшественники мои боролись с ересями. Прежние Старейшие собирали в грешном мире фракталы – естественного или искусственного происхождения – и заключали их в герметичные кристаллы, дабы не смогли отступившие от Истинной Веры разрушить статичную гармонию нашей Вселенной. Кристаллы эти сберегаются здесь. – Настоятель останавливается перед каменными вратами. Достает из кармана рясы ключ с узорчатыми бороздками, вставляет его в замок, проворачивает со скрипом и, налегая плечом, отворяет половинку дверей.

 

В потаенном хранилище нет люм-лент, нет даже старинных факелов, но прозрачные кристаллы, расставленные на полках, дают достаточно света. Внутри каждого сияют, переливаются яркими красками демонические фигуры. Ни секунды не находятся они в покое: вращаются, кружатся, дробятся, извиваются. Очертания их меняются, колышутся, то сплетаясь треугольниками, кругами, волнами, параллелограммами, то разворачиваясь дивными, неземными цветами и формами.

Стараясь не смотреть на дьявольские наваждения, я прохожу внутрь вслед за братом Настоятелем.

– Брат Антуан, бывший здесь Хранителем, погиб этой ночью, – вздыхает Старейший. – Да пребудет душа его в вечной гармонии итерации.

– Аш! – откликаюсь я и в печали склоняю голову.

На полу в камне выжжен черный символ бесконечности.

– Это… – голос мой предательски дрожит, – это случилось здесь?

– Нет, брат Кира. Здесь стоял тот, кто пришел погубить нашу Вселенную. И в неравной битве с ним – исчадием Хаоса – пал брат Антуан. Отныне ты – новый Хранитель фракталов. Вон там, за дверцей, есть комната отдыха, куда трижды в день по потайному ходу доверенный послушник будет приносить тебе еду. В комнате ты найдешь священные книги, коврик для молитвы, стол со всеми потребными для ученых трудов инструментами и кровать для отдыха. В соседних каморах – умывальник и место для отправления естественных нужд. Днем ты можешь спать, но ночью должен бодрствовать и следить, чтобы никто чужой – человек или существо из Хаоса, – не могли проникнуть сюда, дабы похитить кристаллы. Для защиты от живых грабителей в комнате, в стенном шкафу, есть оружие. Для сверхъестественных же сил, увы, ничего, кроме молитвы не могу предложить тебе, сын мой. Если же ты поймешь, что врагов больше, чем ты в силах побороть, нажми вот на эту кнопку возле входа. Раздастся сигнал тревоги, и стражники с высшими экзорцистами поспешат тебе на помощь. Я буду часто навещать тебя, дабы не было твое пребывание здесь тоскливым и печальным. Да пребудет с тобой постоянство параметров – души и тела. До встречи, брат Кира!

Брат Настоятель осеняет меня знаком священного интеграла и закрывает дверь. Я слышу лязг ключа в замке и удаляющиеся шаги.

Отныне я – Хранитель фракталов. И я сделаю все, чтобы сберечь наш прекрасный в своей статичности мир от безумцев, еретиков и сил зла, мечтающих о переменах.

 

***

Я быстро привык к своему новому жилищу. Днем отдыхал, молился и перечитывал священные тексты, а ночью обходил хранилище в поисках злоумышленников. Бродя меж полок и шкафов, я любовался прекрасной застывшей гармонией прозрачных кристаллов и в негодовании истинно-верующего отворачивал взор свой от хаотично пульсирующих «узников» – фракталов.

Брат Настоятель трижды посещал меня: мы беседовали о святых предметах веры и о новостях нашего монастыря. Еду мне в положенное время приносил молчаливый послушник, имени которого я не знал. Мальчик кланялся, ставил на стол подносы и исчезал – так же тихо, как и появлялся. Я видел, в какую дверцу скрывался мой младший собрат, но не испытывал искушения отворить ее.

Старейший доверил мне важное дело, и все силы души и тела я должен посвятить его выполнению.

 

Так прошло шесть дней, а на седьмой ко мне явился Он. Как и подобает падшему ангелу, пребывающему в Хаосе, Он возник прямо посреди комнаты – ровно в полночь, на пересечении окружностей выжженного в полу знака бесконечности. Не было ни грома, ни молний, ни грохота осыпающихся со стен охранительных формул. Демон материализовался бесшумно, но я сразу понял, что вижу пред собой врага истинной веры и стабильности мира.

Был Он высок ростом и укутан с головы до пят в черную хламиду, по которой, словно струйки воды в дождь, стекали ярко-зеленые строчки кодов и формул. Я не знал их языка, но верю – то был дьявольский динамический язык. Осенив себя священным знаком интеграла, я бестрепетно посмотрел в пылающие огнем очи существа из Хаоса.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, словно меряясь силами. Он заговорил первым.

– Ты – новый Хранитель фракталов?

– Да, нечистый. И я сделаю все возможное, чтобы ты не получил ни единого из них.

– Твой предшественник говорил то же. Он не внял моим убеждениям и предпочел погибнуть. Я не хотел его смерти, но так вышло.

– Не думаешь ли ты, что я окажусь более покладистым? – осторожно, стараясь не поворачиваться к Демону спиной, двигаюсь к тайной панели возле двери.

– Нет, – усмехается мой собеседник. – Но, возможно, ты окажешься более разумным. Скажи мне, знаешь ли ты, что такое фракталы?

– Это сложные, неупорядоченные структуры, созданные рекурсивным путем. Фракталы развиваются хаотично, способны к изменению формы и имеют топологическую размерность.

– Редкостная чушь! Ну, конечно, за столько веков твои сотоварищи-монахи позабыли все, чему их когда-то учили. Превратили точную науку в святую веру, и молятся на значки, которых не понимают. Смотри, – Демон вытягивает руку и стоящий на ближайшей полке кристалл начинает пульсировать алым и розовым. – Это – коралл. Морское животное, уничтоженное двести лет назад твоими единоверцами за то, что имело структуру фрактала.

– Это ложь! – я осеняю себя знаком священного интеграла. – Мои сотоварищи убивали только извращения, рожденные больным воображением ересиархов и магическими деяниями падших ангелов.

– Это – порождение Природы. И оно было уничтожено, – качает головой мой собеседник. – Так же, как и это, – еще один кристалл вспыхивает белым, отливающим голубизной сиянием. Внутри прозрачной темницы танцуют прекраснейшие из когда-либо виденных мной созданий – то ли бабочки, то ли иные насекомые.

– Что это? – невольно вскрикиваю я, восхищенный.

– Снежинки, – отвечает Демон. – Скажешь, снег тоже был создан людьми или магией ангелов?

Качаю головой. То, что снег – это замерзшая вода, известно даже такому малознающему монаху, как я.

Демон зажигает еще один кристалл, внутри которого таится кружащийся смерч, затягивающий в свои смертоносные объятия все, что встречается на его пути – деревья, песчаные холмы, стада коров, дома и живых людей. Я знаю, какими бывают смерчи: видел их ребенком, когда еще жил на ферме с родителями. Значит, этот фрактал был заключен в кристаллическую темницу совсем недавно? Но брат Настоятель говорил на днях, что новых поступлений в тайное поместилище не было уже больше ста лет. Значит ли это…

Спохватываюсь, торопливо осеняю себя знамением интеграла. Нечистый пытается проникнуть в мои помыслы, но я не позволю ему свернуть меня с пути истинной веры.

– Скажи, – спрашиваю я, постепенно приближаясь к двери, – зачем ты убил брата Антуана?

– Я не убивал. Он бросился на меня, когда я создал аттрактор, способный притягивать все резонирующие с ним траектории. Человеческое тело не в состоянии выдержать мгновенный переход в хаотичную структуру. Твой собрат стал частью фрактала.

– Нет! Это невозможно! Брат Антуан был истинно верующим. Он не мог стать еретическим талисманом. Даже с помощью твоей дьявольской магии…

– Нет никакой магии, – пожимает плечами Демон. – В начале была бесконечность, и из нее и в ней Демиург создал прекрасный, разнообразный, хаотичный мир – вечно изменчивый и непостоянный. Это вы – священники несуществующего бога – превратили Вселенную в статичную структуру, погрузили ее в болото итерации. Смотри, каким был мир, пока вы в невежестве своем не оскопили его, не лишили лучшей и прекраснейшей части.

Существо из Хаоса поднимает руки. С кончиков пальцев Его струятся потоки света. Они переливаются всеми цветами радуги, меняют форму, размеры, танцуют, становясь то волнами, то спиралями, то звездами и причудливыми фигурами божественной геометрии. Герметичные, прочные, не подверженные влиянию времени кристаллы лопаются с хрустальным звоном. На деревянные полки и каменный пол сыплется дождь осколков. На волю вырываются морские животные, цветы, вихри, горные хребты, созданные художниками прошлого абстрактные рисунки, планеты и звездные скопления, водовороты и сталактиты. Знаки и символы пляшут в воздухе, соединяются и разъединяются, порождая новые вещества, существ и формулы невиданных форм жизни – естественной и искусственной.

– Упорядоченность присутствует и в хаосе, но она нестабильна, как нестабилен любой развивающийся организм. Я пришел, чтобы вернуть изначальную гармонию этой Вселенной, вернуть ей жизнь вечную. Посмотри, о, человек, ведь и твоя кровеносная система, твои бронхи и легкие, весь ты – тоже фрактал.

Я вижу, как мое тело, ставшее, по воле Демона, проницаемым для взора, – озаряется тонкими нитями вен, артерий, переплетениями мышц, как становятся видны прозрачные пузырьки воздуха, микробы и бактерии, наполняющие меня. Я вижу, нет, чувствую свою связь, свое единство с погибшим кораллом, с ползущей по дну морскому звездой, с падающей из тучи серебристой снежинкой, с воем все уничтожающего смерча – со всей Вселенной.

Я должен остановить это безумие, иначе мой привычный, знакомый с детства, неизменный мир будет затянут в странный аттрактор, обратится в Хаос и погибнет. Погибнет ли? Нет времени рассуждать, нужно действовать.

Но что могу сделать я – ничтожный человечишка? Как в одиночку противостоять гибельной магии? Нужно вызвать подмогу! Вместе мы справимся, вера моя в том порукой.

Демон смотрит на меня, качает головой. Я вижу его глаза, полные вечной мудрости и покоя, гармонии и бесконечности.

Миг – и я уже возле дверей. Противоречивые чувства и желания раздирают на части мою душу, раздирают вместе со всем миром, – но я нахожу в себе силы и поднимаю руку, чтобы нажать на кнопку…



Комментарии

  Татьяна  АДАМЕНКО   ФЕВЕРТОНСКАЯ ВЕДЬМА


 
Copyright © 2015-2016, Леонид Шифман