Литературно-публицистический журнал «Млечный Путь»


       Главная    Повести    Рассказы    Переводы    Эссе    Наука    Поэзия    Авторы    Поиск  

  Авторизация    Регистрация    Подписка    Друзья    Вопросы    Контакт      

       1    2    3    4  
  14    15    16    17    18    19    20    21    22      



Роберт  БАРР

  РЕВАНШ 
 Страничка из семейной жизни грядущего двадцатого века 

Джон Мэдокс сидел за столом, опустив голову и сжав ее обеими руками. Он был в отчаянии. Дела складывались самым плачевным образом, как, впрочем, с ним случалось уже не впервые. Он сидел у себя в офисе, в полном одиночестве. Ему необходимо было собраться с мыслями, и он сказал, чтобы его не тревожили. Однако, несмотря на то, что ему никто не мешал, придумать он так ничего и не смог. Как ни ломал голову – тщетно. Наконец он вскочил, нервным шагом прошелся по комнате, остановился и произнес:

– Похоже, ничего иного не остается – необходимо посоветоваться с женой. Как жаль, что она так редко бывает дома, – так много всего, что необходимо обсудить…

Он схватил бланк телеграммы и написал:

«Миссис Джон Мэдокс, Улица Миллионеров, 20, Сити, Лондон.

Ты не можешь заглянуть ко мне на пару минут? Хочу проконсультироваться. Мэдокс».

Отправив рассыльного с телеграммой, он, в ожидании жены, принялся вновь шагать по комнате.

Но она не приехала, а прислала ответную телеграмму – буквально несколько слов. Он торопливо раскрыл послание. При этом руки его дрожали. И прочитал:

«Не могу сейчас отлучиться. Слишком занята. Приезжай к часу дня ко мне, поедем в клуб, позавтракаем, а заодно и потолкуем о твоем деле. Джоан Мэдокс».

Он встревоженно взглянул на часы. Еще только одиннадцать. Значит, он увидит жену лишь через два часа. Чтобы как-то убить время, сел к письменному столу и написал несколько деловых писем. Потом поднялся, подошел к зеркалу, привел в порядок костюм, взял шляпу и тросточку, вышел на улицу и, наняв кэб, отправился в Сити, в офис жены.

Там его встретила миловидная изящная девушка, секретарь супруги. Он назвал себя. Она, доложив, пригласила его в небольшую приемную и сказала, что миссис Мэдокс скоро его примет. Она извинилась за то, что ему приходится ждать, и предложила полистать свежий номер «Скетча» – она знала, что мужчины обожают этот журнал, – его начали издавать в веке девятнадцатом, и он легко шагнул в двадцатый. Ведь они обожают все эти разговоры о модах, великосветские сплетни и скандалы!

В приемной, кроме него, сидели еще трое мужчин. Секретарь, обращаясь к ним, объявила: миссис Мэдокс извиняется, но сейчас принять их не может. После четырех дня она будет свободна и тогда примет. Посетители ушли. Мэдокс остался один. Через несколько минут жена вышла. Это была статная, красивая женщина высокого роста, с правильным энергичным лицом и умными ясными большими глазами. Костюм ее, скорее, был мужским, нежели женским, но по своему поведению она была, конечно, женщиной. Левую руку она держала в кармане юбки, небрежно позвякивая находившейся там мелочью и ключами.

– Здравствуй, Джон! – приветствовала она мужа, энергично пожимая ему руку. – Извини, заставила тебя ждать, но я была ужасно занята утром. Теперь разгребла дела, и мы можем отправиться в клуб и позавтракать.

Говоря это, она дружески похлопала Мэдокса по плечу. Он же смотрел на нее, улыбаясь. Присутствие супруги неизменно действовало на него самым умиротворяющим образом, наполняя все его существо уверенностью и сознанием, что ему не придется в одиночку бороться с бесконечными трудностями жизни. Он знал, что у него есть надежный друг и товарищ. Одна из сотрудниц принесла миссис Мэдокс длинное пальто и помогла надеть его. Застегнувшись на все пуговицы и надев мужского фасона фетровую шляпу, она стала еще более походить на мужчину. В ее муже, напротив, неуловимо, но настойчиво сквозило нечто женственное.

– Мой экипаж подан? – спросила миссис Мэдокс.

– Да, сударыня.

– Пойдем, Джон. Не станем попусту терять время! – сказала решительно супруга и, выйдя на улицу, распахнула дверцы экипажа, предложила мужу сесть первым, а затем и сама села рядом с ним. Экипаж покатил по направлению к Ист-Энду – туда, где находился клуб, в котором собирались богатые бизнес-вумен.

Клуб был очень дорогой, там все было дороже, чем в «Карлтоне» или «Реформ-Клубе», но зато элегантнее и изящнее, чем в старомодных мужских клубах.

– Жду вас в половине четвертого! – коротко сказала она кучеру, входя в подъезд.

Обязанности швейцара заведения исполняла стоявшая на входе привратница. Миссис Мэдокс записала в лежащую на столе в прихожей гостевую книгу имя мужа, затем оба прошли в большой зал и присели к столу в уютной оконной нише.

– Подайте нам обычный клубный завтрак! – приказала она лакею. Тот был тоже женского пола. – И бутылку шампанского, – добавила она.

– Я не люблю шампанское, – заметил Джон.

– Пустяки! – откликнулась жена. – Бокал-другой пойдет только на пользу и взбодрит тебя. Ты мне сегодня не нравишься.

– Я весьма озабочен. Поэтому и хотел переговорить с тобой.

– Во всяком случае, попрошу тебя не делать этого во время завтрака, – заметила серьезно жена, откинувшись на спинку стула. – Это против моих правил, да и вообще вредно для пищеварения. После, в курительной, нам будет довольно времени потолковать о деле. А как поживают дети?

– Благодарю, все хорошо. Вот только девочка сильно обижает мальчика, а иногда даже его бьет. Но, впрочем, они как-то ладят.

– Бедный мальчуган! – сказала миссис Мэдокс. – Да, мальчики большая забота для родителей… Особенно, когда подумаешь, что им придется пробивать дорогу в жизни! На будущей неделе, надеюсь, выберусь проведать детишек...

– Мне бы так хотелось, чтобы ты делала это почаще! – заметил Джон. – Малыши очень по тебе скучают.

– Что делать, у меня положительно не хватает времени.

– Может быть, ты поедешь со мной сегодня? – спросил он. – Дети будут так рады тебя видеть.

– Нет, – возразила она, – сегодня у меня обедает сэр Сезар.

– Ну, может быть, тогда завтра?

– Завтра вообще исключено. Я пригласила на обед большую группу промышленников. Ведем переговоры.

– Но эти угощения явно стоят тебе немалых денег?

– Разумеется! Но опыт научил меня: если хочешь повыгоднее устроить дело с мужчиной, нужно его хорошенько угостить. Прежде всего, следует обратить внимание на качество подаваемого вина. Мужчины в этом деле знатоки. Этого у них точно не отнимешь. Они сразу отличают хорошее вино от плохого.

– Это верно!.. Значит, я передам детям твои приветы. Но должен признаться, я все-таки считаю, что, как бы женщина ни была занята делами, ей не следует пренебрегать детьми.

Джоан ничего не ответила. Она медленно и с удовольствием пила шампанское. Видя, что он не пьет, она принялась уговаривать его выпить хоть бокал, но он наотрез отказался.

– Пожалуйста, не настаивай. В наш век мужчине необходимо сохранять ясность ума.

– Да, – отвечала она, улыбаясь, – полагаю, что мужчине это, действительно, необходимо.

В голосе ее звучала легкая ирония. На слове «мужчина» она сделала специальное ударение. Джон хранил угрюмое молчание.

После завтрака Джоан повела мужа в курительную комнату, приказав лакею их не тревожить.

– Здесь нам никто не помешает спокойно потолковать о деле! – Она позвонила в колокольчик. – Что ты будешь пить? – спросила она мужа.

– Ничего, – ответил он быстро, но, вдруг передумав, сказал, – впрочем, нет! Я бы выпил стакан молока с содовой.

– Ты будешь курить?

– Пожалуй, выкурю сигаретку.

Появилась прислуга – это опять была женщина, и миссис Мэдокс приказала подать молока и содовой воды, лучших египетских сигарет, пару гаванских сигар и рюмку коньяка. Как только все это принесли, Джоан затворила дверь и заперла ее на ключ. Муж закурил сигарету, она – ровными, острыми зубками – аккуратно откусила кончик сигары. Закурив ее, сунула обе руки в боковые карманы юбки и принялась энергично шагать взад и вперед по комнате.

– Ну, Джон, так в чем дело?

– Дело в том, что несколько месяцев назад, – начал он, – я ввязался в спекуляции с пшеницей – принялся ее скупать, а теперь не знаю, как выпутаться из этого дела.

Джоан остановилась напротив и посмотрела на мужа с удивлением.

– Пшеница! – воскликнула она. – Бог ты мой, каким образом такая идея смогла прийти тебе в голову?

– Видишь ли, – отвечал Джон уныло, – все дело в том, что в этом году урожай пшеницы в Америке оказался весьма плох, как ты знаешь… И я полагал, что цены на нее будут подниматься… Вот я и…

– Что же ты раньше не сказал мне об этом?

Он смутился.

– Я хотел действовать самостоятельно. Но, понятно, никак не ожидал, что выйдет такая закавыка.

– Закавыка! – бросила она презрительно. – А разве могло быть иначе? Или ты не знаешь, что в Соединенных Штатах никогда нет никакой ясности с состоянием рынка пшеницы. Вот в Индии, напротив...

– Да знаю я, знаю… То есть теперь знаю, когда это совершенно бесполезно! Я по горло увяз в пшенице, а цены на нее все падают и падают. Что ты посоветуешь мне делать?

– Ого! Советовать? Что пользы просить у меня совета, когда уже поздно? Могу тебе посоветовать только одно: как можно скорее вылезай из петли.

Муж застонал.

– Но это разорит меня окончательно!

– Разумеется. Но цены упадут еще ниже.

Джон совершенно пал духом.

Жена задумалась.

– Джон, – сказала она отрешенно, – отчего бы тебе не бросить дела в городе и не уехать домой, чтобы полностью посвятить себя заботам о детях?

Он почувствовал себя обиженным и, отвернувшись от жены, молча уставился в пространство.

– Я не хочу полностью зависеть от тебя! – пробормотал он.

– Что за ерунда! Что за счеты! Это, наконец, просто глупо! Я выделю тебе приличную сумму на хозяйство и столько же на твои личные потребности. Дам даже больше. Дам столько, сколько ты потребуешь. Ты хороший хозяин, а занимаешься тем, в чем почти ничего не смыслишь. Ты, право, поступил бы благоразумнее, отказавшись навсегда от бизнеса, и отправившись отдохнуть… Ну, например, в Брайтон или в Монте-Карло.

Он только тяжело вздохнул.

– Все это замечательно, но неужели ты не понимаешь, что я сам хочу зарабатывать деньги?

– Но ты ничего не зарабатываешь! Только теряешь то, что у тебя есть. Сколько, к примеру, ты просадил в этом деле?

– Двадцать пять тысяч фунтов, – проговорил он виновато.

– Ого! Почти все свое состояние.

– Абсолютно все!

– Ты должен был сказать мне об этом, когда еще не было поздно. Разве я не права?

– Да, ты права, тысячу раз права, но... теперь я хотел предложить тебе вот что. Ты говоришь, что у тебя сегодня обедает сэр Сезар. Не знаю, какие у тебя с ним дела, но полагаю, что, залучив его в дело с пшеницей, я мог бы рассчитывать на то, что он вовлечет в него и других и, таким образом, поможет мне сколько-нибудь поднять цены...

Глаза мадам Мэдокс засверкали.

– Ты считаешь, что это возможно? – спросила она, уставив на него пытливый, пронизывающий взгляд. Даже затаила дыхание, ожидая ответа.

– Да, я считаю – если мы объединим усилия, то сможем поднять цены. Хотя бы до уровня, позволяющего мне вылезти из петли.

– Идея, в целом, недурна. А... сколько ты рассчитываешь собрать денег?

– Миллион… Или около того, – отвечал Джон, явно обрадовавшись, что на этот раз жена его не ругает, а – наоборот – отнеслась к его словам внимательно.

– Миллион? А ты уверен, что те, с кем ты работаешь, способны собрать такую сумму?

– Вполне уверен.

Миссис Мэдокс вновь заходила взад и вперед по комнате, о чем-то размышляя и что-то подсчитывая, а затем вдруг остановилась перед мужем и спросила:

– А против кого вы, в сущности, играете? Кто ваш противник?

– Вот этого-то никто и не знает. На нас вышел с предложением один токийский банк… Через него мы и действуем, а кто играет против нас – даже не подозреваем.

– Но разве ты не понимаешь, что тебе, прежде всего, важно знать, против кого ты работаешь? Кто вредит твоему делу? Кто твой противник? Не понимаешь, что тебе необходимо выяснить, кто это. А может быть, это скала, каменная стена, о которую ты рискуешь разбить голову. Или наоборот, нечто такое, что легко обойти. Но знать это – необходимо. На твоем месте, прежде всего, я бы постаралась разузнать, кто мой оппонент.

– Я даже не подозревал, что у нас могут быть оппоненты, – заметил Джон.

– Как это глупо! – воскликнула Джоан, начиная терять терпение. – Неужели же ты не понимаешь, что обязательно найдутся те, кто будут играть против? Значит, вы не можете выяснить, кто это?

– Нет.

– Прекрасно. Ну, так слушай! Ты говоришь, что сидишь в двадцати пяти тысячах фунтах? Хорошо! Если тебе удастся привлечь на свою сторону сэра Сезара с компанией и, благодаря их деньгам, подняться, я гарантирую тебе двойную сумму, то есть пятьдесят тысяч фунтов.

– Ты... не... шутишь? – спросил Джон, воспрянув духом.

– Ни секунды.

– И я могу сказать об этом сэру Сезару?

– Нет, я поговорю с ним сама. Скажи только, что ты узнал это частным образом, но не называй имен.

– Отлично, – сказал мистер Мэдокс и вздохнул с облегчением.

– Но... пока не проговорись, – повторила жена. – Старайся всеми силами взвинчивать цены и, как только они поднимутся, продавай немедленно. Теперь мне пора ехать, но прежде завезу тебя в твой офис.

Джон, по опыту знавший, что предсказания жены относительно биржевых цен всегда оправдывались, тотчас же телеграфировал сэру Сезару и другим компаньонам, приглашая их немедленно приехать к нему. Господа эти тотчас явились. Он сообщил им свой план и просил их о содействии, на что они после недолгого размышления согласились.

На следующий день, лишь только стало известно о том, что в «пшеничное» дело вошли нескольких крупных игроков, цены, действительно, поднялись, но, увы, не на столько, как ожидалось. Джон мог продать свою долю без особого ущерба, но и без прибыли – противник упорно играл на понижение. Вдруг, разом, цены резко упали. Рынок как будто лишился точки опоры. Двадцать пять тысяч фунтов Джона и миллион его компаньонов погибли. Доверие, которое Джон питал к жене, рухнуло. Он только и смог телеграфировать супруге, что разорен совершенно и что в отчаянии уезжает домой, к детям.

Около восьми часов вечера у его дома остановился экипаж. Из него вышла Джоан Мэдокс. Когда она появилась в комнате, муж даже не поднял головы. Она подошла к нему и весело хлопнула по плечу.

– Радуйся, милый мой, радуйся!

Джон ответил горестным стоном.

– Ты лишился своих последних двадцати пяти тысяч фунтов, правда?

– Ты говорила мне, что я их удвою... а я... я тебе поверил... и вот…

– Ты и должен был мне верить! Вот тебе чек на пятьдесят тысяч. Ты удвоил свой капитал.

– Как? Что ты хочешь этим сказать? – пробормотал Мэдокс, поднимая на жену глаза.

– Что хочу сказать, голубчик? А вот что. Твоим противником была я. Теперь ты имеешь право узнать это. Вот почему мне нужно было угостить обедом сэра Сезара. Честно говоря, я поначалу и не подозревала, что в числе моих оппонентов и ты. А когда ты сообщил мне об этом, рассказал о своих планах, о том, что можешь уговорить Сезара помочь тебе, дело показалось мне весьма заманчивым. Ведь речь шла о целом миллионе, а он-то мне и требовался. Оказывается, иной раз и мужья на что-то годятся! Так вот... милый мой, бери чек и отправляйся в Монте-Карло. Может быть, я также поеду туда, но не сейчас, – когда позволит время. А за миллион, брошенный мне тобою под ноги, благодарю и выделяю тебе из него пятьдесят тысяч. Свои расходы в Монте-Карло можешь записать на мой счет. Полагаю, что игорные дома увлекут тебя не до такой степени, как спекуляция пшеницей на Лондонской бирже... А теперь… Очень жаль, но нам придется с тобой на время проститься, так как люди, которые спекулировали вместе со мной, сегодня устраивают в мою честь роскошный обед. Передай от меня привет детям и скажи, что я скоро приеду их навестить. Конечно, если ты не увезешь их с собой в Монте-Карло... До свидания, милый, береги себя и... чек твой!.. Может быть, еще увидимся в Монте-Карло!..

С этими словами миссис Мэдокс быстрым решительным шагом вышла из комнаты и, усаживаясь в экипаж, еще раз приветливо махнула мужу рукой из окна.

Он стоял в дверях, на пороге их дома, и, провожая ее изумленным взором, пытался осмыслить то, что она ему сказала.

1894 г.

Перевод с с английского: Андрей Танасейчук.



Комментарии

  Анатолий  БЕЛИЛОВСКИЙ   СОБАЧОНКА ООРИ


 
Copyright © 2015-2016, Леонид Шифман