Литературно-публицистический журнал «Млечный Путь»


       Главная    Повести    Рассказы    Переводы    Эссе    Наука    Поэзия    Авторы    Поиск  

  Авторизация    Регистрация    Подписка    Друзья    Вопросы    Контакт      

       1    2    3    4  
  14    15    16    17    18    19    20    21    22      



Леонид  ШИФМАН

  КОВЧЕГ ЗАВЕТА 

Не сделав ни одного лишнего движения, я втиснул свой «форд» между новенькой серебристой «тойотой» гинеколога из квартиры под нами и видавшим виды «ситроеном» соседа по лестничной площадке. Полюбовавшись виртуозно проделанной работой, я включил сигнализацию и направился к дому. Мне оставалось преодолеть пару шагов до подъезда, когда мне у меня на шее повисла какая-то девушка. Когда такое случилось со мной последний раз? Пьянящая волна «Шанель №19» захлестнула меня. Только проблем с Сарит мне сегодня не доставало! В сумерках я не успел разглядеть лицо девушки и мягко, но настойчиво, попытался отлепить ее от себя.

– Да это же я, Тали, ­– заявила девушка, и я узнал ее звонкий голос. – Привет, Дов! Как здорово, что я тебя встретила!

– Привет, Талька! – Мы расцеловались. Талька, моя школьная подружка, не менялась, сохраняя за нас всех волшебные ароматы нашей юности.

  Представляешь, неделю назад встретила Шмулика Бар-Она. Помнишь его? Я засмотрелась на его «понтиак» и долбанула его в зад.

– Шмулика?

– Ну да. У меня вмятина, а с него чуть краска сошла.

– Со Шмулика?

– Ну да. Он вылез из машины злой-презлой и наверняка убил бы меня, но вовремя узнал, – тараторила Тали. – Представляешь, он работает шофером в американском посольстве! А я сегодня машину в гараж поставила, пешком с работы возвращаюсь. Ой, меня же дома муж ждет. – Она порылась в сумочке и протянула мне помятую визитку. И зачем-то добавила, будто это было столь важно: – Я теперь Геллер.

Я повертел карточку и сунул ее в карман. «Будет, что предъявить Сарит!» – решил я.

Тали чмокнула меня в щеку и исчезла столь же стремительно, сколь и появилась. Я же стоял, словно китайский болванчик, разучившийся кланяться. Нет, дело тут совсем не в балаболке Тальке, а в нашем бывшем однокласснике Шмулике Бар-Оне, носившем кличку Барон вовсе не в честь своей фамилии, по крайней мере, не только, а в честь барона Мюнхгаузена. Последний раз я виделся с ним месяца три назад.

 

Я возвращался с резервистских сборов. Приближался полдень, и по «четверке» все более-менее двигалось. На перекрестке Мураша я поймал красный свет и остановился справа от шикарного «понтиака» – глаз отвести было невозможно. Но пришлось, потому что его боковое стекло опустилось, и я разглядел сияющую физиономию Шмулика, выкрикивающего мое имя. Но тут светофор переключился на желтый, и Шмулик крикнул: «Двигай за мной» и растворился в чреве своего красавца «понтиака».

Он съехал с «четверки» на перекрестке Гея, но не свернул в Бней-Брак, а миновав Жаботинского, проехал еще метров пятьдесят и остановился возле автобусной остановки. Как ни странно, место оказалось удачным. На остановке никого не было, лишь какая-то девушка безуспешно ловила попутку.

Я извлек из бардачка чистые стаканы и прихватил бутылку музыкальной колы. У Шмулика весьма кстати нашлась почти нетронутая коробка пиццы, и мы по израильскому обычаю расположились прямо на зеленом газоне, прилегающем к тротуару. Несмотря на декабрь, солнце жарило немилосердно, и я снял гимнастерку, оставшись в футболке. Мой друг, сбросивший пиджак в машине, лишь немного ослабил галстук.

– Когда ты успел выучиться на преуспевающего адвоката? – начал я допрос.

– Похож? – Шмулик расхохотался. Его круглая румяная физиономия хорошо смотрелась на фоне моей четырехдневной небритости.

– Как тебе сказать…

­– Нет, брат, у меня другой источник богатства, честнее… – Пришла моя очередь хохотать.

Отсмеявшись, я спросил:

– Может, поделишься?

– Богатством? – хмыкнул Шмулик.

– Нет, источником.

– Без проблем. Слушай.

Я не ел со вчерашнего дня, и предложение Шмулика начать первым пришлось мне по душе. Я помнил, что он не умеет рассказывать кратко, так что мне удастся без спешки умять половину пиццы с грибами и оливками. Глотая слюнки, я надорвал пакетик со специями…

– После дембеля мы с Гилем решили проветриться в Южной Америке. Гиль очень хотел побывать в своей родной Аргентине, а я мечтал о Чили. После долгих споров мы остановились на компромиссе – начнем с Чили, а затем переберемся в Аргентину. Но наше совместное путешествие закончилось очень быстро: мы успели лишь пару раз выбраться в горы, когда Гиль повстречал Синтию, навооброжав в ней девушку своей мечты, тьфу. Так или иначе, я почувствовал себя лишним и, сославшись на неотложные дела в Патагонии, оставил его на растерзание этой жгучей красотке. Ты слышал что-нибудь о Патагонии?

Набитый рот не позволял мне дать развернутый ответ, и я просто кивнул. Меня ничуть не удивило, что Барон забрался в такую таракань. С его-то авантюризмом и не добраться до Огненной земли? Если, конечно,  в его рассказе есть хоть доля правды…

– Не стану утомлять тебя рассказом, как я добрался до Консепсьона, перевалил через Анды и оказался в аргентинской части Патагонии. Как-то вечером я поставил палатку на берегу озера, а утром не мог пошевелить ни рукой, ни ногой – так плотно меня запеленали. Вокруг суетились какие-то люди, с виду индейцы, рылись в моем рюкзаке, примеряли мои шмотки и весело гоготали. Между собой они переговаривались на птичьем языке, больше похожем на писк. Даже больше, чем вьетнамский. Среди них я выделил одного парня, смахивавшего на европейца, и почти не ошибся.

Hi, – сказал я. Индейцы оставили свои занятия и напряженно уставились на меня, а «европеец» подошел ко мне.

– Кто ты? – спросил он по-английски.

– Меня зовут Самуэль, и я просто путешествую. Я не знаю, где нахожусь: мой GPS упал в расщелину при переходе через Анды.

– Рафаэль, – представился он. – Я уже двенадцать лет живу в племени.

Он обернулся к индейцам и пропищал им что-то успокаивающее. Они закивали головами и распаковали меня. Уже потом, когда мы подружились с Рафаэлем, он объяснил, что племя опасается зависти других народов, что их обнаружат и сгонят с привычного места, где всегда так тепло и сытно. Легенды времен Конкисты. Действительно, здесь рай – озеро кишит рыбой, а в лесу полно ягод и плодов. Неожиданно выяснилось, что Рафаэль родился в Израиле. Когда ему было девять, родители перебрались в Калифорнию. Отец сделал деньги на какой-то стартаповской фирме. Не знал, как их потратить, но помогать сыну категорически отказался: он должен сам найти свою дорогу. «Только через мой труп», – говорил он сыну, намекая на возможность получения наследства. Как и я, Рафаэль заблудился и оказался в племени. Ему здесь понравилось, и он решил дожидаться наследства среди индейцев. Вождь выделил ему свою племянницу в качестве жены, породнив Рафаэля с собой.

– А как называется это племя? – полюбопытствовал я, влив в себя стакан колы.

– Никак. Они называют себя просто люди.

– Племя простолюдинов, – пошутил я.

– Если тебе угодно.

Шмулик откусил от последнего треугольника пиццы, прожевал, запил колой и продолжил рассказ:

– Рафаэль помнил иврит и с удовольствием разговаривал со мной на нем. Он предлагал замолвить слово перед Элом, так звали вождя, чтобы он выделил и мне племянницу – спасибо многодетной сестре Эла. Но, ты знаешь, мои родители бедны и им нечего мне оставить, кроме задрипанной квартирки в южном Тель-Авиве. Так что пережидать в этом раю мне было нечего, но я решил пока не раскрывать карт. Так я женился в первый раз.

– Поздравляю! – не удержался я. Шмулик хмыкнул. – Надеюсь, не в последний!

– Спасибо, брат, – сказал он и еще больше ослабил узел серого галстука с рассыпанными по нему поблескивающими зелеными ромбами. – Слушай дальше. Так прошло несколько месяцев. А потом у них был праздник – что-то вроде посвящения мальчиков в мужчины.

– Бар-мицва, – вставил я.

– Что-то вроде. Помнишь, мы играли в футбол с командой Раананы на их поле? А на обратном пути на улице Керен Айасод обнаружили скульптуру золотого тельца, и ты, как сейчас помню, предложил ее разбить? Как они вообще додумались выставить такое?

– Говорят, ее уже нет там, но я не проверял.

– Так вот, Эл приволок откуда-то точь-в-точь такого же тельца и установил на берегу озера. Оказалось, что они поклоняются этому идолу.

– Я уже догадался, откуда твое богатство!

– Тебя, как всегда, подводит спешка. Я понимаю ход твоих мыслей… Но то, с какой легкостью тщедушный Эл тащил тельца, не оставляло никакой надежды, но… идеи носятся в воздухе! В этот момент у меня созрел план, и я поделился им с Рафаэлем: ведь, не зная птичьего языка, я не мог обойтись без своего нового друга. Отбросив ложную скромность, скажу, что проделанное мною можно считать моим вкладом в науку. По сути, я поставил научный эксперимент, увенчавшийся полным успехом.

– А, так ты схлопотал Нобелевку?

– Я не размениваюсь на мелочи. Эти простолюдины конфисковали все мое имущество, за ненадобностью оставив мне лишь карманный томик Торы.

– И именно он является источником твоего богатства?

– Представь себе, да!

– Я всегда преклонялся перед твоим искусством делать деньги из ничего!

– Не богохульствуй! По-твоему Тора это ничто? Лучше послушай. Для осуществления нашего плана нам нужна была гроза, и вот мы дождались ее. Племя пережидало непогоду в ближайшем лесу. Я видел, как простолюдины вздрагивали при каждом раскате грома и что-то пищали, поглядывая на небо. Они просили пощады у своего идола… После грозы Рафаэль попросил Эла собрать племя на берегу озера и позволить мне выступить перед ним. И обязательно принести с собой тельца. После некоторых колебаний Эл уступил просьбе родственника.

Когда-то я занимался в драмкружке. Мои успехи были незначительны, но кое-чему я научился. Например, созданию драматического эффекта. Я умело держал паузу, и никто из присутствующих не смел шелохнуться. Мои слова грохотали, словно только что затихший гром. Я иерихонской трубой оглашал окрестности. Некоторые падали на колени, но я повелительным жестом поднимал их и возвращал в строй. А сказал я им, что получил веление свыше и что мы (мы!) должны стать великим и многочисленным народом, светочем и примером для других. Но для этого мы должны встать на путь истинный и соблюдать законы, предписанные Творцом, и нет Бога кроме Бога… Я шпарил заповеди наизусть. Кое-где переврал случайно, кое-что просто пропустил по забывчивости, но некоторые заповеди, особенно касающиеся построения Ковчега Завета и его содержания, исказил вполне сознательно. Ведь в птичьем языке не имелось слова «золото», и надо было подробно объяснить, какой материал требуется для Ковчега… И вот наступил решающий момент. На кон было поставлено все, и дело даже не в том, примет ли племя нового Бога, а что сделает со мной старый, если этот номер не пройдет…

– И сломаем мерзкого идола, и примем завет Бога нашего!

Надо было видеть, с какой радостью простолюдины крушили своего тельца, но больше всех меня удивил Эл своей мудростью – увидев энтузиазм своих подданных, он, как истинный вождь, возглавил процесс свержения ложного божества. «Благословен Господь, Бог наш, Владыка мира…» – пищал он громче всех. Это мне Рафаэль перевел…

– Шавуот да и только, дарование Торы, – сказал я, пока Шмулик допивал колу. – Шмуэль-рабейну.

У Шмулика зазвонил мобильник.

Yes, – сказал он по-английски, а затем еще три раза с некоторым интервалом повторил: – Yes, yes, yes!

Отключив телефон, он тяжело вздохнул и сказал:

– Прости, меня ждут.

– Но ты же не досказал! – взмолился я.

Шмулик выразительно посмотрел на часы.

– Да я почти закончил. Уж не знаю, где они все это прятали, но притащили не менее сотни килограмм золота. Мы с Рафаэлем снарядили целую экспедицию и под покровом ночи доставили груз в Консепсьон. Там мы отпустили носильщиков, надеюсь, они с Божьей помощью благополучно вернулись в племя, а нам предстояло заказать Ковчег Завета.

– Так правы те, кто считает, что Ковчег Завета следует искать в Израиле?!

– Не совсем. Его половина в Америке: мы честно поделили добычу с Рафаэлем, – сказал Шмулик, пожимая мне руку. Он подошел к своему роскошному автомобилю и, уже открыв дверцу, крикнул: – Ну а ты-то как?

– Будет хорошо! – ответил я, мысленно превращая свой «форд» в «понтиак». «Форду» это понравилось.

 

Так вот почему Шмулик говорил по-английски. Его, наверное, затребовал господин посол… И машина, конечно, посольская. Жаль, не догадался взглянуть на номер. Простолюдин это я. Обвести меня вокруг пальца ничего не стоит. Чертов Барон Мюнхгаузен!

Я решительно сдвинулся с места, вошел в подъезд, забыв проверить почтовый ящик. Лифт был занят, и я взлетел на четвертый этаж, прыгая через ступеньку. Злость перерабатывалась в кинетическую энергию.

Я вломился в собственную квартиру. Шон уже вернулся из шахматного кружка.

– Папа, папа! Знаешь, что случилось?

– Нет.

Лучшая новость – отсутствие новостей. Я стремглав добрался до дивана, но по телевизору уже рассказывали про погоду, причем явно повторяли вчерашнюю запись.

– Так что же случилось? – спросил я сына, приглушив звук у телевизора.

– В Патагонии нашли потерянное колено!

– Да ты что?! Не может быть!

– Они молятся единому Богу, носят на голове фиговые листки и делают обрезание!

– И главным пророком у них пророк Шмуэль?

– Откуда ты знаешь, папа?

– Догадался. И что теперь?

– Они находятся на первобытном уровне развития, бронзовый век!

– И их привезут в Израиль?

– Нет. Когда им рассказали, что есть еще страна, где люди исповедают иудаизм, они посовещались и предложили нам перебраться к ним. Места всем хватит. Там столько озер в округе.

– Понял, – сказал я, кажется, в первый раз обманув сына.




Комментарии

  Леонид  ШИФМАН   JUST DO IT!


 
Copyright © 2015-2016, Леонид Шифман