Литературно-публицистический журнал «Млечный Путь»


       Главная    Повести    Рассказы    Переводы    Эссе    Наука    Поэзия    Авторы    Поиск  

  Авторизация    Регистрация    Подписка    Друзья    Вопросы    Контакт      

       1    2    3    4  
  14    15    16    17    18    19    20    21      



Владимир  БОРИСОВ,  Сергей  ШИКАРЕВ

  БУДУЩЕЕ У ФАНТАСТИКИ ЕСТЬ! 
 Беседа 

Задавал вопросы Владимир Борисов, отвечал – Сергей Шикарев.


Я глубоко убежден, что фантастика (назови ее научной, социальной, философской, сказочной или вообще магическим реализмом) воспринимается читателем серьезно лишь тогда, когда не просто вызывает сопереживание, но еще и тесно связана с окружающей действительностью. Поэтому сначала хочу попросить оценить Вас: каков процент (примерно, навскидку) такой фантастики выходит в последнее время? Отличается ли ситуация в русскоязычной фантастике от англоязычной?

 

Любое художественное произведение связано с окружающей действительностью. Хотя бы тем, что и автор, и читатели в этой действительности живут, и сама возможность создания произведения, абсолютно оторванного от реалий текущего момента, мне представляется фантастической.

Другое дело, насколько сам автор желает попасть в нерв времени, поймать Zeitgeist. И насколько ему это удается – результат намерению соответствует не всегда. Прекрасно переплавляет веяния времени в буковки и слова Виктор Пелевин. Хотя, судя по роману «Любовь к трем цукербринам», окружающая действительность ему порядком поднадоела. Что, впрочем, немудрено.

Учитывая огромное, едва ли не безумное, количество наименований фантастических книг, которые ежемесячно появляются на прилавках, оценивать что-то в процентах, а значит – претендовать на знание целого, весьма затруднительно.

Однако подмечу три обстоятельства.

Во-первых, из фантастики (но не из литературы) практически исчезли тексты, представляющие различные сценарии будущего России. Не считать же таковыми различные вариации на тему постапокалипсиса, хотя их популярность – черта сама по себе примечательная.

На рубеже тысячелетий, по более приземленной временной шкале – в конце 1990-х – начале 2000-х, вышло несколько романов, в которых описывались варианты нашего близкого и не очень будущего. Можно вспомнить «Выбраковку» Олега Дивова, «Вариант И» Владимира Михайлова, «Сверхдержаву» Андрея Плеханова, циклы Хольма ван Зайчика и Александра Зорича. Пожалуй, последней книгой такого рода, вызвавшей заметное обсуждение, стал «Русский космос» Ильи Новака и Виктора Ночкина.

С тех пор будущего – как объекта исследования, а не сюжетного фона – в русской и русскоязычной фантастике стало заметно меньше.

Зато стало больше прошлого. В этом заслуга «попаданцев» (я уже сетовал на досадную пассивность этого термина в сравнении, например, с «внедренцем» или даже «засланцем»), стремящихся перекроить историю, чтобы помочь то царю-батюшке, то товарищу Сталину – в зависимости от собственных политических предпочтений.

Конечно, такое то ли вторжение, то ли бегство в прошлое  – симптом не столько жанровый, сколько социальный. Это во-вторых.

И в-третьих, самым неожиданным и трагическим образом оказались связаны с окружающей действительностью произведения «геополитической фантастики». Те боевики, в которых описывались военные действия на территории Украины. Вопреки некоторым обвинениям, полагаю, здесь нужно говорить не о подстрекательстве или провокации, а о предчувствии и предсказании. Термин «фантастика ближнего прицела» теперь звучит по-новому. И звучит зловеще.

К слову, известно, что такими произведениями как некоторой тенденцией заинтересовался Брюс Стерлинг. Поговаривали даже о возможности издания в Америке тематического сборника, но дело застопорилось.

Судить о связи с окружающей действительностью фантастики англоязычной еще сложнее. Не только потому, что в переводах на русский нам представлена лишь малая ее часть, но и потому, что «действительности» наши очень разные. И, как говорится, на «повестке дня»  у нас – различные вопросы. Например, говорят, что роман Энн Леки «Слуги правосудия», просто осыпанный фантастическими премиями, среди которых и «Хьюго», и «Небьюла», и «Локус», своей популярностью обязан теме «гендерной неопределенности», сейчас в США весьма актуальной.

 

Хорошо иметь дело с профессионалом. Он не только тактично тебя поправит, но и разъяснит, как ту сову, на конкретных примерах. Прекрасно, поехали дальше.

Вот как раз о представлении в фантастике нашего ближайшего будущего я и хотел бы поговорить подробнее. Для начала прошу назвать несколько самых-самых произведений (как наших, так и зарубежных, а может, даже и из мейнстрима), которые, на Ваш взгляд, подходят к этому вопросу наиболее ответственно? То есть пишут так, что хочется воскликнуть: «Черт возьми, очень даже возможно, что так все и будет!»

 

Одна из книг, которая в свое время произвела на меня сильное впечатление и, признаюсь, даже напугала, это «Глобальный человейник» Александра Зиновьева. Демонстрация глобального и безальтернативного общества, в котором под воздействием информационных и социальных технологий личность подавляется и заменяется статистической единицей, конечно, наследует великим антиутопиям двадцатого века, но, на мой взгляд, укоренена в уже существующей реальности намного глубже. И оттого эффект производит более мощный.

Назову и роман «Конец радуг» Вернора Винджа. Автор подошел к делу основательно, и роман вышел довольно точным в описании технологических и социальных тенденций, формирующих наше будущее. И вот что любопытно: если социальные новации (например, система образования не как источник знаний, а как основа конкурентоспособности индивида) еще только начинают внедряться, то новации технологические (носимая электроника, дополненная реальность) уже стали реальностью.

Собственно говоря, именно скорость изменений является одним из главных препятствий для создания картин ближайшего будущего. Например, Артур Кларк в книге «Черты будущего» писал о том, что в 2000-м году человечество приступит к заселению планет Солнечной системы и создаст искусственный интеллект. Увы, этот прогноз оказался чересчур оптимистичным. Чаще авторы быстроту технологических изменений недооценивают. Уильям Гибсон в рассказе «Джонни-мнемоник» помещал в голову героя «сотни мегабайт» информации. Спустя полтора десятилетия в экранизации эту память расширили до 80 гигабайт. Но сегодня и этот объем должного впечатления не производит. Да и вживление в человека «модифицированных микрохирургических протезов» представляется делом вполне реальным. И так называемая «трилогия Синего муравья» Гибсона, в которой фантастика присутствовала в гомеопатических дозах, читается уже как реалистическое произведение.

Впрочем, по выражению самого Гибсона, «будущее уже здесь, просто оно неравномерно распределено». И прогнозы зачастую реализуются быстрее, чем работают писатели. Вот и получается, что описывать далекое будущее проще и «безопаснее» с точки зрения проверки реальностью, чем будущее, отстоящее от современности на пару-тройку, даже десяток лет.

Как говорится, «предсказывать сложно, особенно будущее».

И совершенно напрасно ждать от фантастики предсказания научных открытий: слишком сложной стала наука, и ученые уже не могут претендовать на знание того, что происходит в смежных отраслях. Так, в биологии (а это одна из точек роста современной науки), по словам специалиста, каждые два года происходят значительные прорывы.

Но иногда предсказания фантастов сбываются довольно парадоксальным, замысловатым образом. Например, во многих романах прошлого века фигурировали мощные (иногда всепланетные) вычислительные машины, доступ к которым осуществлялся с помощью консолей. Казалось, появление персональных компьютеров «отменило» подобные представления. Но развитие планшетов, смартфонов и прочих гаджетов наряду с облачными (понятие это даже успело утратить кавычки) технологиями сделало их реальными.

Некоторым авторам удается передать и саму динамику перемен. Брюс Стерлинг в рассказе «Киоск» замечательно описывает «Третий переходный период» и социальные трансформации, связанные с изобретением фабрикатора на углеродных нанотрубках, способного копировать и тиражировать предметы (близкий аналог такого изобретения – 3D-принтер).

Тщательно подходит к конструированию будущего Ким Стенли Робинсон в романе «2312». Речь, правда, как следует из названия, идет о будущем, довольно отдаленном, но писатель описывает этапы становления этого будущего очень подробно: перечисляет вехи совершенствования ракетных двигателей и даже определяет исторические этапы развития и завершения постмодернизма. Настоящий интеллектуал.

Впрочем, современность не слишком поощряет сценарии космической экспансии человечества. Куда более вероятной представляется концепция «Нового Средневековья» с жесткой социальной структурой, усилением роли сакрального и умалением роли технологий (во всяком случае для тех, кому они окажутся недоступны). Такой мир описывают и «Теллурия» Владимира Сорокина, и цикл о похождениях отпетых мошенников Дарджера и пса Сэра Пласа Майкла Суэнвика. Кстати, в этих произведениях важную роль играет фигура псоглавца – образ не то чтобы модный, но в последнее время часто встречающийся.

Идея «Нового Средневековья» кажется не слишком человеколюбивой. А может быть, просто непривычной. Но вряд ли писатели смогут предотвратить, по известной формуле Брэдбери, наступление такого будущего.

Все-таки у пророков прорицать и приближать будущее получается куда как лучше, а фантастика от пророческой функции, судя по читательским ожиданиям, давно избавилась.

В любом случае, каким бы ни было будущее, как бы ни удивляли или разочаровывали его технологии и социальное устройство, научные открытия и прочие практики, для наших потомков оно будет всего лишь привычной повседневностью.

 

Хорошо, согласен, прорицать и предсказывать – не царское, не фантастов дело. Но ведь кто-то должен готовить общество к предстоящим переменам? Ведь уже сейчас многие общественные институты не поспевают за технологическими переменами, а впереди нас наверняка ждут новые, причем существенно новые проблемы. Господи, мы не можем выскочить из махрового расизма, а что будет, когда появятся разумные животные, или киборги, или виртуальные разумы?

Как Вы считаете, можно ли надеяться, что фантастика справится с этой функцией – хотя бы в общих чертах познакомить человечество с новыми реалиями?

 

Надеяться можно! Дум спиро сперо. Возникает, правда, вопрос: а известно ли фантастике, какими эти новые реалии будут? Ведь за несколько минувших десятилетий сменили друг друга несколько сценариев предполагаемого будущего: картины космической экспансии человечества сменились будущим, где господствовали компьютерные технологии, а люди осваивали не космические, а виртуальные миры. А затем на смену компьютерам пришли биотехнологии. Однажды и биотехнологиям придут на смену другие, пока неведомые реалии. Хотя есть мнение, что именно биотехнологии станут основой пресловутого нового технологического уклада.

Еще в семидесятых Элвин Тоффлер предупреждал о том, что все возрастающая скорость изменений может стать причиной так называемого футурошока – затрудненной адаптации человека к этим самым новым реалиям. И я полагаю, что фантастика как раз подходящее средство, чтобы подготовиться не к вектору, а к скорости перемен.

Есть у меня и еще одно соображение. Эволюция биологической природы человека, изменение его социальной организации и развитие наук и технологий, хотя и протекают с разной скоростью, все-таки тесно взаимосвязаны между собой. И коль скоро – очень скоро на самом деле – технологии окажутся способны влиять и изменять саму природу человека, может быть, одной из функций фантастики и литературы будет напоминание человеку о человечности.

 

У нас в стране выходит сейчас ежегодно больше тысячи новых книг – и отечественных, и переводных. Как уследить за всем этим многообразием? Да, многое и очень многое наверняка не заслуживает читательского внимания. Но не упустим ли мы в этой мутной пене гениальные прозрения? Что может противостоять заливающему нас информационному потоку?

Да, существует система рецензирования, но ведь и рецензии превращаются в столь же мощный информационный поток, может, пока поменьше, чем основной, но все равно большой. Как с этим справляться?

 

Уследить за этим прекрасным многообразием решительно невозможно. Я убедился в этом, составляя библиографический список для Роскона: свыше семиста романов, не считая проектных, больше тысячи повестей и рассказов. И это только отечественная, русскоязычная фантастика. Типичный кризис перепроизводства. Но в результате и самому усердному читателю прочитать столько книг не по силам. К счастью, это и не требуется – закон Старджона работает.

Задача поиска в этом потоке стоящих произведений – задача сложная, интересная, институциональная даже. Мне кажется, что и читательские сообщества, и критики, и премии с этой задачей по мере сил справляются. И действительно, стоящее произведение мимо их внимания не проскользнет, рано или поздно о нем будет известно. Есть и утешительная мысль о том, что о незамеченных шедеврах мы так и не узнаем.

Еще мне представляется важным, что все это огромное количество произведений адресовано разным читателям (сегментам – в маркетинговой терминологии). Свои любимые авторы – у тех, кто читает истории про попаданцев, свои – у тех, кто предпочитает темное фэнтези, свои – у ценителей интеллектуальной фантастики.

Единое некогда сообщество читателей фантастики распалось на группы, и сегодня появление произведения, безоговорочно принятого всеми как шедевр, просто невозможно.

 

В качестве бреда подумал: вот ученые пытаются решить эту проблему, выпуская реферативные журналы. Толстенные издания, между прочим. Сидят специалисты и описывают все доступные статьи – очень кратко, чтобы можно было оценить – заинтересует тебя этот текст или нет? А возможны ли реферативные журналы по фантастике? Чтобы можно было быстренько просмотреть интересующие тебя темы и решить, с чем стоит знакомиться поближе.

 

А ведь некоторое и очень даже толковое подобие такого реферативного журнала уже существует. На сайте «Лаборатории фантастики» посетители могут отметить несколько характеристик произведения: время и место действия, используемые сюжетные ходы и другие. Можно и оценить произведение, и назвать похожие на него книги. А можно узнать, как его оценили твои так называемые «единомышленники», и получить рекомендации, основанные на их оценках.

На мой взгляд, инструментария Фантлаба вполне достаточно для того, чтобы читатель мог оценить, насколько тот или иной текст ему интересен. Схожим функционалом обладают и такие сайты,  как LiveLib и GoodReads.

Важно помнить и то, что такие рекомендательные системы, очень полезные читателям, с задачей выстраивания произведений в иерархию по их художественным достоинствам не справляются – хотя различные топы и списки на их основе регулярно создаются.  

 

Параллельная проблема – даже с реферативными журналами по фантастике – как классифицировать художественные произведения? Допустим, есть главные разграничения: научная фантастика, фэнтези, хоррор. Но ведь они часто условны.

В свое время Генрих Альтов составил «Регистр фантастических идей и ситуаций», который, правда, так и не был никогда напечатан. Но и тут не все просто. Юрий Зубакин написал объемную работу, в которой разбирал сам подход – что считать фантастической идеей, когда она превращается в реалистическую и т. д. Очень интересно. Мы с Александром Лукашиным тоже занимались этой проблемой. Взяли небольшой рассказ Вячеслава Рыбакова «Пробный шар», сами попробовали выписать из него все, что можно считать фантастической идеей, предложили это сделать еще нескольким экспертам. Результатом стал список идей, по размеру чуть ли не сопоставимый с самим рассказом. Я, конечно, утрирую и гиперболизирую, но не слишком.

Но все эти попытки почти не получили развития, не были поддержаны другими исследователями. Как Вы думаете, почему? Это бесперспективно? Неинтересно? Вообще никому не нужно?

 

На мой взгляд, дело в том, что классификация – как и прочие слова, заканчивающиеся на -ция, – является процессом, причем процессом, стремящимся к бесконечности. Систематика – занятие, конечно, увлекательное, но, насколько я знаю, даже в биологии не удалось создать завершенную и бесспорную систему классификации, а попытки такие предпринимаются очень давно.

И пример, который Вы привели, очень красноречиво показывает, что чем больше экспертов, – тем больше мнений. Как шутят во многих профессиях, связанных с интеллектуальным трудом и не связанных с математикой, два юриста (консультанта, финансиста, бухгалтера – добавить по вкусу, нужное подчеркнуть) – три мнения.

Разумеется, ни трудоемкость задачи, ни субъективность ответов не препятствуют попыткам классификации. Не наблюдаем этих попыток мы в том числе и потому, что сменилась аудитория любителей фантастики. По моим смутным и труднопроверяемым ощущениям, на смену инженерам с их тягой к конструированию, регистрам и ТРИЗ пришли те, кого сами эти инженеры назвали бы «невнятными гуманитариями». Впрочем, и «внятные гуманитарии» от этих интересов далеки.

 

Знаю, что Вы активно участвуете в проекте «Новые горизонты», призванном найти среди обилия выходящих из печати книг самые необычные, самые интересные и самые нестандартные.

Поделитесь своими впечатлениями от уже прошедших награждений. Видите Вы в номинированных на эту премию книгах необычность и новизну? Надеетесь и дальше отыскивать жемчужины в потоке фантастической беллетристики?

 

Как у активного участника и даже организатора впечатления самые положительные. Конечно, результаты и даже номинационные списки любой премии субъективны, но все-таки премиальный процесс «Новых горизонтов», на мой взгляд, дает четкую картинку того, что оригинального и необычного появляется в отечественной фантастике. Пусть мое собственное мнение и не всегда совпадает с выбором жюри «Новых горизонтов», но произведения из номинационного списка премии смело можно рекомендовать для чтения всем заинтересованным и любопытствующим.

Все они отличаются от того «мутного потока», который преобладает в фантастике. И, что естественно, даже друг от друга отличаются.

Залогом тому привлечение в качестве номинаторов экспертов с широким кругом чтения и самыми разнообразными литературными предпочтениями.

У «Новых горизонтов» есть еще одна важная особенность. С момента возникновения премии оргкомитет принципиально стремится к открытости премиального процесса. Выдвигаемые на премию произведения обязательно сопровождаются кратким представлением от номинаторов, в которых они рассказывают, чем обусловлен их выбор. А члены жюри не только оценивают тексты, но и делятся впечатлениями в отзывах. За эту работу я лично и номинаторам, и участникам жюри очень признателен. В результате каждый может сравнить свое мнение с мнением профессионального жюри, а заодно убедиться, что и профессионалы в своих оценках могут разниться.

Рассчитываю, что премия продолжит искать жемчужины. Дело за авторами – пусть творят, создают жемчужины.

 

На какой ноте мы завершим наш разговор – минорной или мажорной? Что готовит нам будущее фантастики?

 

Лучше на мажорной – не вижу ни повода, ни смысла грустить.

Будущее у фантастики есть, и это само по себе замечательно. Конечно, жанр сильно изменился, и Хьюго Гернсбек, наверное, сильно бы удивился, почитав современную фантастику. Расхождение науки и фантастики почти завершилось, и основной корпус фантастических текстов составляют произведения, от науки далекие. Но и сама наука в общественном сознании отступила на второй план. В этом фантастика следует за веянием времени. Сам жанр как размышления о человечестве и его будущем, сценариях его развития будет существовать до тех пор, пока существует само человечество.

А вот что касается развлекательной фантастики, то ее перспективы далеко не радужные. Современное общество предоставляет достаточно возможности развлечь себя, не прибегая к такому сложному и затратному по времени способу как чтение.

Отечественная же фантастика, на мой взгляд, в последние несколько лет переживает период трансформации. Показательно переломным в этом отношении стал 2013-й, когда закрылись «Если» и «Полдень, XXI век» – ведущие журналы, публикующие фантастику и задающие своего рода систему координат, разметку фантастического пространства. Ознаменовала конец эпохи и смерть Бориса Стругацкого.

Фантастика переконфигурируется. Возникают новые премии, новые конвенты, новые журналы. Снова выходит «Если», но уже как новый журнал, облик которого только складывается. Так что судить о результате можно будет лишь через полгода – год.

Меняется и подход издателей. Отпала необходимость гнать «план по валу», делая ставку на количество наименований в пику конкурентам. Издатели стали больше задумываться и об оформлении книг (посмотрите, сколько иллюстрированных изданий появилось за последнее время), и об их содержании. По некоторым вестям из редакций можно судить о том, что взят курс на постепенное повышение планки по качеству текста. Случается, что и гонорары перспективным авторам повышают.

При этом проекты, в свое время удержавшие на плаву многих авторов, постепенно теряют популярность, тиражи проектных книг снижаются. Хотя они по-прежнему выше, чем средний тираж начинающего автора.

Все более доступными и распространенными становятся сетевые публикации, самиздат. И зачастую они более выгодны автору, чем контракт с издательством. А многие популярные авторы уже имеют персональные интернет-магазины.

Так что в течение нескольких лет книгоиздательский ландшафт сильно изменится. И это, конечно, повлияет на то, какие книги и какую фантастику мы будем читать.

Пока не видно новых литературных течений и авторских объединений, но и они обязательно появятся.

В этом можно не сомневаться. Как писал Майкл Суэнвик в знаменитом эссе «Постмодернизм в фантастике»: «Клокочущий вал перемен вновь устремляется вперед. Ну а дальше – как обычно. Одни писатели, имеющие уже известность, лишатся ее, другие, еще не имеющие, – обретут. Репутации будут расти и рушиться. Кто-то вечно будет лишь на шаг от успеха, но никогда не добьется его. Другие годами будут пребывать в тени, прежде чем вспыхнут светилом, которое ослепит нас. И смирятся сильные, и вознесутся смиренные. И свершатся все библейские пророчества. Короче говоря, в научной фантастике ничего не изменится, все будет точно так же, как было уже много раз до этого».

Замечательные слова, и особенно замечательно, что мы будем свидетелями и участниками происходящего.



Комментарии

  Павел  АМНУЭЛЬ   ОБЗОР ДОСТИЖЕНИЙ НАУКИ И ТЕХНИКИ


 
Copyright © 2015-2016, Леонид Шифман