Литературно-публицистический журнал «Млечный Путь»


       Главная    Повести    Рассказы    Переводы    Эссе    Наука    Поэзия    Авторы    Поиск  

  Авторизация    Регистрация    Подписка    Друзья    Вопросы    Контакт      

       1    2    3    4  
  14    15    16    17    18    19    20    21    22    23    24    25      



Леонид  АШКИНАЗИ

  ДОРОГА В ОБЕ СТОРОНЫ 

Я как-то рассказывал, что некоторые мои добрые знакомые несколько раз использовали меня для бесед со, скажем так, странными людьми. То есть c теми, кто из-за своих, скажем так, странных идей попал в их цепкие лапы. Нет, я не психиатр, я прикладной физик. Просто странные идеи иногда бывают, так сказать, околофизическими. Насчет того, что и как к этому миру приложить, ха-ха. Вообще-то я специалист по физическому материаловедению. Наноматериалы, метаматериалы и прочая лабуда для журналюг, а по факту я все металлы и сплавы на взгляд вам различу, а если понюхать дадите, а еще лучше – ногтем поскрести, то и все пластики. Ну ладно, а рассказик тот назывался «Little professor – 3», он даже вроде где-то опубликован был – не помню. Я иногда из озорства что-то несерьезное пишу и под разными псевдоименами в квазижурналы посылаю. Короче, звонит мне один хороший знакомый и просит проконсультировать, ехать недалеко, и машину пришлют. Спасибо, я и сам могу, по Торнпайку – одно удовольствие.

Сидим на скамеечке в садике, накачанная медсестричка где-то на заднем плане барражирует: порядки здесь блюдут, как у нас на испытательной станции, где за каждой кнопкой – мегаватты. И доносит до меня мэн, плавно водя руками в воздухе – вроде то ли идею, то ли медсестричку оглаживая, – такую идею. Что есть множество картин, на которых художник изобразил дорогу, уходящую вдаль. Я киваю. И что есть множество произведений, где персонаж в картину ныряет и по этой дороге из нашего мира уходит. Я киваю. Вы, конечно, понимаете, – говорит мэн, – что это художественный вымысел, не может человек из нашего мира в картину нырнуть и в тот мир попасть. Понимаю, – степенно киваю я, а на том заднем плане сознания, где медсестричка барражирует, сигнал начинает мигать. Он сказал: «В тот мир». Внимание! А мэн плавно продолжает: «И никому не приходит в голову, что оттуда (паузу делает, это тоже признак) сюда… в наш мир… тоже кто-то проникать может. И это может быть опасно, правда? А все такие картины уничтожить нельзя, и под охрану их все не взять… что с этим делать-то, а?» Смотрит он на меня с теплом и доверием.

И я смотрю на него с теплом и пониманием – и говорю: «Вообще-то решение, как мне кажется, есть. Он аж подпрыгивает. Надо, – говорю я, – перед каждой такой картиной стоечку тонкую поставить и на нее табличку “Вход воспрещен”. Они же дисциплинированные». – «Отличная идея, – говорит мэн, – а посетителям в музеях мешать не будет?» – «Не будет, – отвечаю я, – если табличку маленькую сделать, у “тех” же зрение острее».

Расстались мы друзьями, мэн отправился писать план мероприятия, чтобы его в ООН и ЮНЕСКО направить. А я попил кофе с главврачом, моим приятелем. Потрепались, потом меня медсестричка к машине проводила и даже за территорию со мной выехала, на природу посмотреть, а то вы ж понимаете, все время на работе… На природу мы хорошо посмотрели, очень живописная природа вокруг медкомплекса оказалась.

А через неделю звонит мне приятель-главврач и слегка изменившимся голосом просит приехать. Что-то с пациентом случилось?! – Нет, нет, все в порядке, но, если есть возможность, загляните к нам. Я о живописной природе вокруг вспоминаю, сажусь в машину – и вперед, благо на Торнпайке сейчас пустовато и скорость не очень контролируют.

Встречает меня именно она, ведет в кабинет именно к нему, наливает мне именно кофе, улыбается чтотообещающе и выходит. Я, типа, кофе наслаждаюсь, а главный повествует, что пациент, с которым вы последний раз общались, связался с местным музеем и уговорил их директора в порядке эксперимента и отработки методики, в научных сугубо целях, короче, табличку поставить. А вчерась звонит мне, то есть ему, в психлечебницу главврачу, директор оного музея, и говорит: я сейчас к вам курьера пришлю с пакетиком, как доставит, со мной свяжитесь. Подъехал на байке парнишка, чуб откинул, пакетик передал. Я звоню. Отлично, – говорит директор музея, – откройте. Мы это утром перед картиной нашли. Открываю. Плоское, с ладонь, гладкое, светло-серое, чуть толще бумаги, но не картон, явно пластик, запах слабый, совершенно незнакомый. И надпись: «Уберите, пожалуйста, табличку, мы не любим нарушать, а неудобство создано».



Комментарии

  Морис  ЛЕВЕЛЬ   В СВЕТЕ КРАСНОЙ ЛАМПЫ


 
Copyright © 2015-2016, Леонид Шифман