Литературно-публицистический журнал «Млечный Путь»


       Главная    Повести    Рассказы    Переводы    Эссе    Наука    Поэзия    Авторы    Поиск  

  Авторизация    Регистрация    Подписка    Друзья    Вопросы    Контакт      

       1    2    3    4  
  14    15    16    17    18    19    20    21    22    23    24    25      



Кирилл  БЕРЕНДЕЕВ

  СТРАШНАЯ МЕСТЬ 

Автор благодарен Евгении Халь за возможность написать ответ ее миниатюре «Бабник»

 

Аля, милая моя девочка, ты такая замечательная, такая домашняя, ласковая, нежная. Хорошая хозяйка, верная жена. Всегда найдешь слова, которыми можно ободрить, поддержать. Или поставить на место, и такое бывало за прошедшие четыре месяца нашего знакомства. А еще тебе очень нравится, когда я легонько дую в затылок, а потом касаюсь его губами. Ты начинаешь едва слышно шептать в ответ, я даже не разбираю слов.

Мне правда, очень нравится проводить время с тобой, расставаться, ожидая новой встречи. Ты любишь читать эзотерическую литературу, веришь в людей-вампиров и людей-доноров, в перерождение, нумерологию и прочую ахинею. Ты удивительная, рыбка моя златокудрая. Но право, я от тебя устал.

В прошлый раз я дал тебе понять, что мы оба доноры, и просто изматываем друг друга, ты ничего не сказала в ответ, но, прощаясь со мной, все больше молчала. Потом я заговорил о заговоренных числах, если помнишь, мы познакомились двадцать шестого, в пятницу, а это слишком неудачный день, с точки зрения пифагорейцев, для долгих встреч. После того разговора ты еще видела нехороший сон про меня и потом плакала, рассказывая о нем, ровно сама готовя почву.

Право слово, мне непривычно столько времени тратить на расставание. Но я люблю, чтоб все прошло хорошо, мы остались хотя бы для внутреннего успокоения, друзьями, пусть и такими, которые больше никогда и нигде не пересекутся. Можешь называть это моей причудой, но так и есть. С другими: Катей, Олей, Женей, Валей, Таней, Ирой, ну и остальными, было попроще, хотя у тебя еще и папа начальник окружной прокуратуры, конечно, тут поневоле надо поосторожней. 

Черт! Визг тормозов вывел меня из размышлений. Оказывается, механически передвигая ноги, я не заметил, как сошел с обледенелой дорожки на ледяную проезжую часть в самом для этого неподходящем месте. Легковушка, спешившая на последнюю встречу с любимым, чудом остановилась в метре передо мной, а вот массивный внедорожник в следующем ряду не сумел хотя бы замедлиться перед выскочившей фигурой в пуховике.

Последнее, что видел на этом свете – белое от ужаса лицо Али с округлившимися глазами. Рот открылся в безмолвном крике. Я еще успел подумать, мол, ну все, как в дешевом кино, прежде чем «кенгурятник» сломал мое тело, выбив из него душу. 

Куда? Да кто знает. Во мраке, коему и описания-то не сыщется, я пребывал, может, миг, может, вечность. Но успел ощутить себя, постичь пустоту вокруг, простирающуюся, казалось, до бесконечности, в которую я был упакован как в кокон – да, вот такое странное ощущение – и услышать неведомый голос, не слишком старающийся походить на человеческий.

«Стандартная процедура воздаяния. Даю обратный отсчет: пять, четыре, три... – И немного менее бездушно: – Сбой системы. Перезагрузка параметров. Смена вектор-координат. Отказ фильтров, повторяю, общий отказ очистки пути. Возвращение к исходной точке. Отказ загрузки ядра. – И после совсем короткой паузы, несколько дерганно: – Внимание, возвращение к исходной точке в обновленной системе координат…»

Если б я еще понимал, что это такое. Впрочем, ответ пришел сам. Я очнулся. Попытался подняться и внезапно понял, что изменился. Нет, вроде ничего не болело, вот только ухо подергивалось и хвост чесался…

Лучше не описывать мои первые впечатления от обновленного себя. Этот кошмар растянулся на несколько дней. Просто скажу, что неожиданно оказался в теле кота, причем, не какого-то новорожденного, а вполне зрелого, по собственным прикидкам, лет трех-четырех, то есть в самом расцвете сил. Собственно, как и был изначально, но после этого «сбоя системы» или чего еще там случилось, переместился не туда, куда следует. Хотя стоит вспомнить, что мое тело явно не годилось для возрождения, последней сломанной косточкой понимал, еще когда был человеком. Возможно, мне таким странным образом кто-то дал второй шанс. А может, как я предположил немного погодя, просто поиздевался.

Ибо тогда и начался настоящий кошмар. Здорового пушистого котяру, коим я стал, никто не жаловал. Может из-за вида, ведь я вышел черным до самых задних лап, а они, хвост и брюхо оказались полосатыми, ровно у зебры. Может, из-за противного мява, издаваемого мной по любому удобному случаю. Но ведь в природе установилась поздняя весна, так что вы хотите от животного. А может, потому, что территорию, на которой я оказался, уже поделили трое здоровенных самцов и все, от кормящих их людей до живущих на чердаках и в подвалах кошек, принадлежало им.

Стоило только выбраться из загаженного мной же подъезда, как начиналось. Коты не давали шагу ступить, да ладно они. Подведомственные им кошки тоже не приветствовали мое появление, а стоило мне заинтересоваться их персоной или едой, устраивали темную. Совсем еще маленькие дети с площадки, видя во мне живую игрушку, старались усадить на стол и обрядить в какие-то обноски, а если я начинал царапаться, в ход вступали родители, сидевшие неподалеку. Подростки вообразили, будто я живая мишень, и загнав меня на дерево – удивительно, как легко я туда научился взлетать, как на крыльях, – устраивали тир из купленных карбоновых рогаток с лазерным прицелом. Про собак я вообще молчу, те либо пытались сожрать, либо требовали сделать это от хозяев. Доминошники просто лупили, если я оказывался поблизости от их столов. А дамочки очень боялись, что я испачкаю их или их авто, так что шугали, чем попало и от всей широкой русской души.

Как я прожил эти три недели, непонятно. Несомненно, потратил восемь жизней из девяти возможных. Только одна старушка стала на мою сторону, принося просроченные домашние заготовки и покупную дрянь из дешевого супермаркета – я раньше не понимал, как можно есть суповые наборы, где лежали только перемытые кости, а теперь именно они составляли основную часть моего небогатого рациона. Добывать еду иначе я так и не научился. Неудивительно, что на таком питании к концу третьей недели я едва держался на ногах. В кошачью мою голову приходили суицидальные мысли, но я их гнал прочь, ибо боялся еще одного перерождения, в какую-нибудь инфузорию или вообще дерево, а зная, как жители мегаполиса относятся к зеленым друзьям, лучше не думать, что я испытал бы при этом да при этом вовсе не имея возможности ни сбежать, ни ответить. Оставалось одно – выбираться из города, пока еще жив и более-менее цел.   

Что и сделал. Чудом перебравшись через улицу, уйдя от трех собак и пяти машин, преодолел два квартала бегом и еще шесть в кузове старой повозки не менее древнего трактора. Наконец оказался в отдаленных, но смутно знакомых местах. Тут владелец винтажного транспорта заметил мое присутствие, остановил таратайку и вышвырнул лишний груз, явно замедлявший движение колымаги, куда подальше. Я кубарем прокатился по асфальту, шарахнулся от одних ног, других. Запутался в третьих.

– Ой, какой хорошенький, бедненький, – донесся до меня знакомый голос. Я поднял морду.

– Аля? – изумленно мявкнул я. Алина опустилась передо мной.

– Испугался, ясноглазенький? Не бойся, я тебя в обиду не дам. – Я вздохнул с облегчением, хоть одну знакомую душу встретил, которая действительно не обидит. – Совсем тебя замучили, вон какой тощий стал. Иди ко мне на ручки, я покажу, где ты жить будешь. – И, разглядев повнимательней: – Ой, а раскраска-то у тебя какая чудная. Красавец ты мой.

Аля легко взяла меня на руки, будто шарф – наверно, к этому времени, я и весил столько же, – и отправилась домой. Благо, до него оказалось совсем недалеко, минут пять ходьбы даже нынешнему мне.

Я выдохнул и на радостях замурлыкал. Аля еще сильнее обняла меня, открыла магнитным ключом дверь подъезда, поздоровалась с соседкой, покупавшей в булкомате у входа ватрушки. Обостренным своим восприятием, я почувствовал тонкий приятный запах и человечьей памятью вспомнил, что у старушки живет одна симпатичная, на мой нынешний взгляд, кисуня, которая часто выгуливается на лоджии. Не раз видел, приходя в гости к Але ее томный взгляд и необоримую скуку, холеную шерсть и… нет, это уже теперешние инстинкты заговорили. А у злопамятной бабки, что живет этажом ниже и вовсе таких скучающих целых четыре штуки. Так что перспективы мне виделись радужные. И любящая хозяйка, и свободный доступ на соседние лоджии по всей длине дома. Тем более, архитектура здания позволяла бы мне переходить по единому парапету от одной квартиры к другой без особых проблем. Масса замечательных приключений, но совсем иного плана.

– Назову тебя Гариком, – сказала Алина, отпирая дверь. – Чем-то ты похож на одного моего знакомого, который, которого… – она всхлипнула, но тут же замолчала. Я осторожно потеребил ее лапой. Она кивнула, улыбнувшись сквозь слезы. – Правда, похож. Такой же взбалмошный и нечесаный. Но ничего, я тебя приведу в порядок, станешь лучше прежнего. И будем жить вдвоем, только ты и я. Договорились?

Я мяукнул.

Когда Аля выкупала и высушила меня феном, я почувствовал, как жизнь налаживается, а когда она выдала мне рагу из холодильника, окончательно ощутил, что попал в кошачий рай. Как и предполагал изначально, едва увидев мою знакомую, ведь за Алей я как за каменной стеной. Тем более, опыт общения с мне подобными у нее был.

Через несколько дней, когда я отъелся и пришел в форму, мы отправились к ветеринару. Я ехал в переноске, довольно удобной и просторной, подремывал и вспоминал свои старые свидания с Алей. Она и раньше любила животных, да почему-то не заводила. Нет, помнится, до меня кошка у нее жила, недаром же на мне сейчас ее антиблошиный ошейник. Но я как-то не очень всегда относился к питомцам, наверное, поэтому Алина не хотела хоть чем-то портить наши отношения. А потом…

– Все, Гарик, прибыли, – прервала она ход моих мыслей. Машиной Аля, после того жуткого для нас обоих дня, не пользовалась, ездила общественным транспортом. Никак не могла решиться, хотя ее, как сама сказала, только в качестве свидетеля и привлекали. Но ей все помнилась скользкая дорога, я, выскочивший в неположенном месте, придумывающий, что и как сказать на последнем свидании. Кто ж знал, что до него нам не добраться. Я вздрогнул невольно, Алина, внимательно следившая за мной, тут же начала успокаивать.

В кабинете поставила меня в переноске на окно, а сама долго шушукалась с врачом, объясняя, что у меня не так и ей подозрительно. Я не вслушивался, увлекшись заоконном пейзажем. Потом сговаривалась об оплате. А после уже подошла ко мне. Вытащила из пластиковой коробки, посадила себе на колени, погладила.

– Знаешь, Гаричка, у меня раньше была кошка, Мусей звали. Очень добрая, ласковая. Но вот несчастье, большая любительница погулять. По дереву спрыгивала на улицу и уходила. Не домоседка, словом. А потом, незадолго до того, как я с одним хорошим человеком познакомилась, под машину попала. Я тогда так переживала, так дергалась, ведь, если б не я, она до сих пор… ну ты понимаешь меня, Гарик. И дальше так же скверно пошло. Мой Гарик, мой мужчина, тоже погиб, тоже глупо, и тоже из-за меня. Кажется, он будто почувствовал все это, даже какую-то теорию сочинил – про нехорошие числа, про обмен энергиями, но только я думала, обойдется, по-другому выйдет. А вот не получилось. Знаешь, Гарик, я очень не хочу, чтоб и с тобой что-то произошло. Поэтому я тебя больше от себя никуда не отпущу. Все у тебя будет, все, что захочешь, вот только… – она сглотнула комок, застрявший в горле. – Никуда ни к кому тебя не отпущу. Понимаешь?

Я не сразу понял. А когда сообразил, Алина уже передала мою сухонькую тушку врачу, моментально положившего на стол для обследования. Аля тепло улыбалась, глаза искрились, не то от слез, не то… вдруг мне подумалось, что она уже давно догадалась, кто находится в теле кота. Больше того, она обо всем знала, едва только глянула на пушистый клубок, ткнувшийся ей в ноги. И теперь действительно не хотела меня от себя отпускать. Никогда.

В этот момент мне что-то вкололи, я отключился. 



Комментарии

  Леонид  АШКИНАЗИ   ДОРОГА В ОБЕ СТОРОНЫ


 
Copyright © 2015-2016, Леонид Шифман