Литературно-публицистический журнал «Млечный Путь»


       Главная    Повести    Рассказы    Переводы    Эссе    Наука    Поэзия    Авторы    Поиск  

  Авторизация    Регистрация    Подписка    Друзья    Вопросы    Контакт      

       1    2    3    4  
  14    15    16    17    18    19    20    21      



Кирилл  ЛУКОВКИН

  ЛИЦО 

Однажды В. почувствовал: что-то не так.

Это произошло в один из тех редких моментов, когда ему удалось отвлечься от нудной и утомительной работы, занимавшей почти все дневное время. Отложив бумаги, В. посмотрел в окно и задумался. Внутри его подтачивало смутное беспокойство, странноватое ощущение неправильности, несовершенства мира. Вот только в чем заключается неправильность, он понять не мог. И это еще больше усиливало его беспокойство. Когда причина ясна, с ней можно как-то бороться или осмыслить ее. Но когда она скрыта, завуалирована, это напоминает ловлю тумана в мешок – решительно непонятно, с какой стороны к ней следует подступиться. За окном все было вроде бы нормально: небо наверху, земля внизу, люди ходят на двух ногах, солнце круглое, а не квадратное.

Но что-то явно было не так.

В. решил пока отложить тревожные мысли и вернуться к повседневным занятиям, благоразумно рассудив, что чувство вернется. Он продолжал выполнять свои служебные обязанности, последовательность и распорядок которых оттачивал не один год работы в ведомстве, а именно: составлял отчеты, заключения, аналитические записки, резолюции, направлял запросы, писал протоколы, заключал договоры, сдавал документы в регистратуру и делал много чего еще, на что уходил почти весь рабочий день. В. относился к своей работе весьма добросовестно и считался одним из лучших, хотя выполнял ее без особого рвения.

Во время обеденного перерыва, покупая булку с вареньем, В. внезапно осознал, с чем связано его беспокойство. Поблагодарив продавца, он отошел в сторону и присел на скамейку. В. основательно закусил, подышал воздухом, пролистал газету. Затем уставился на набережную, прислушиваясь к себе. С каждой минутой он все отчетливее понимал, что же его так тревожит. А тревожил его продавец. В. казалось, будто он уже где-то раньше видел этого человека. Вернувшись к лавке, он обнаружил, что та закрылась на перерыв. Скоро обед закончился, и уже ему самому пришлось идти на службу.

Вторая половина дня оказалась загруженной, и из-за суеты В. позабыл наведаться в лавку вечером. Всю обратную дорогу домой он рассеянно наблюдал за зимним городом и пешеходами. В голове вертелась странная мысль. Правда, поймать ее было очень трудно; это напоминало факт из однажды прочтенной книги, о котором ты знаешь, но никак не можешь его вспомнить. Например, название страны или имя одного из персонажей.

Время шло, но мысль так и не оформилась. Тогда В. решил отвлечься. По выходным он гулял с супругой, посещал синематограф и картинную галерею. В тот раз, возвращаясь с выставки, молодая пара натолкнулась в дверях своего дома на почтальона. Тот поклонился и торопливо зашагал по улице, придерживая рукой тяжелую сумку с корреспонденцией. Поднявшись на четвертый этаж, В. запоздало понял, что же его так удивило. Лицо почтальона! Он уже где-то видел это лицо… Возможно, среди толпы или в конторе. В. знал, что в психологии чувство повторяющейся ситуации или контакта с другим человеком называется «дежавю». Если встреча повторяется, тогда где же она произошла в первый раз?

Не раздеваясь, озадаченный В. погрузился в кресло и глубоко задумался. Каждый день его окружают тысячи людей. Каждый день он общается с одними, наблюдает за вторыми, пишет третьим. Люди разные, занимают разное положение в обществе, отличаются по возрасту, образованию, взглядам, не говоря уже про деление на мужчин и женщин. Однако есть некая деталь, мелкая, неуловимая… какая? Нет, нет, он никак не мог догадаться. Из оцепенения его выдернуло ворчание жены: с ботинок на ковер капал талый снег, а суп в тарелке остывал…

Следующие две недели ему постоянно встречалось знакомое лицо. Один раз это был пожилой человек, стоявший вместе с остальными пешеходами на тротуаре в ожидании, когда загорится зеленый свет. Старика сопровождала девочка. Во второй раз – молодой парень, основательно нагруженный книгами и спешащий куда-то размашистым шагом. Очевидно, студент. Третье столкновение состоялось в холле его конторы, где группа рабочих меняла лампочки. Шествуя к парадной лестнице, В. увидел на стремянке монтера, аккуратно ввинчивающего лампочку в патрон. В. прошел с десяток шагов и стал наблюдать за рабочими. Вот они переставили стремянку к следующему плафону, и мужчина со знакомым лицом взобрался наверх. В. хотел подойти и под незначительным предлогом выведать у рабочего что-нибудь, но его отвлекла коллега из аналитического отдела: пришлось уйти и разобраться в возникшей проблеме. Когда В. вернулся в холл, монтеров уже не было.

На день В. уехал в командировку в соседний город. Покупая билет обратно, он не удержался и заглянул в окошко. Кассир выдал сдачу и билет. Их глаза встретились: опять он, этот знакомый человек! Кассир безразлично кивнул и пододвинул деньги к В. Сгребая бумажки и монеты в ладонь, тот попробовал завязать разговор:

– Извините, а мы с вами нигде не виделись?

– Нет, – уверенно ответил кассир. – Следующий.

– Мужчина! – взвыла позади толстая дама в кричащем вечернем платье. – Не задерживайте очередь!

Ее поддержало человек двенадцать. В. вынужден был отодвинуться. Постояв минуту, он решил занять очередь снова и на этот раз действовать смелее. Но в этот момент подошел поезд и, сверившись с билетом, В. понял, что надо отправляться. Чертыхнувшись, он побрел к перрону.

Тянулись дни. В. наблюдал и думал, рисуя заковыристые схемы. Каждый раз, как только он пытался заговорить с фантомным знакомым, им что-то мешало, а если даже разговор завязывался, человек непонимающе смотрел на него и старался поскорее распрощаться. Словно они никогда раньше не виделись. В. терпеливо сопоставлял факты, но однозначного ответа так и не нашлось, что действовало на него крайне удручающе: В. сделался угрюм, молчалив. Пропал аппетит. Тяжело спалось. На работе он стал допускать элементарные ошибки, путая документы или внося в них неправильные сведения.

Случилось так, что В. по какому-то поручению оказался в министерстве экономики. Быстро расправившись с делом, он хотел было вернуться в контору, но передумал, так как вспомнил, что где-то здесь работает его старый школьный друг. Учитывая, что не виделись они давно и всегда были в хороших отношениях, В. счел уместным навестить С. Разузнав, где находится соответствующий кабинет, он деликатно постучал и вошел.

С. сидел за столом и говорил по телефону.

– Да, – говорил С. – Да, я понимаю. Ну так объясните ему, неужели трудно?

В. приветственно кивнул. Обрадованный С. улыбнулся, сделал знак подождать, указав жестом на стул, а сам продолжал говорить в трубку:

– Нет. Не обязательно.

Пока друг наставлял невидимого подчиненного, В. оглядел комнату и нашел ее неплохо обставленной. Скромно и со вкусом.

– Именно! Вот и выполняйте! – торопливо закончил С. и положил трубку на аппарат.

Затем последовали бурные приветствия, оживленный разговор. За чашкой кофе пролетел час. С. горячо благодарил В. за встречу и попросил прощения за то, что вынужден прервать, так как должен доделать начатую еще с утра работу. Тогда В. решился сказать напоследок:

– Меня преследует странное чувство, будто что-то не в порядке.

– С кем или чем?

– С людьми. Там и сям, в самых неожиданных местах мне встречается знакомое лицо, но я никак не могу установить истину и положить своим мучениям конец! Словно один и тот же человек выдает себя за несколько разных личностей, как в театре одного актера… и это сводит меня с ума!

С. рассмеялся:

– Как же знакомо! Друг мой, это пройдет. Это называется хандра, плод бурного воображения. Сходи к терапевту, он пропишет тебе сонные капли. Будешь спать, как младенец. В этом нет ничего постыдного, сейчас слишком тревожное время, и люди нашей профессии особенно подвержены постоянным умственным нагрузкам. Так что не переживай. И еще могу посоветовать – смени внешний вид. Иногда полезно как-то меняться. – С. заговорщически подмигнул.

– Хорошо, спасибо. – Успокоенный, В. распрощался с другом и ушел. Правда, что имел в виду друг, говоря о внешности, он не совсем понял. Может, речь об одежде, прическе? Вообще-то, и в самом деле надо прикупить пару новых жилеток.

Обдумав предложение С. самым серьезным образом, В. решил сходить к врачу.

Терапевт посоветовал ему взять отпуск на неделю.

– Отдохните, развейтесь, – сказал он. – Забудьте про работу. Думайте о приятном.

И В. поехал с женой на горнолыжный курорт. Они тщательно выбирали место отдыха, и в итоге все прошло просто замечательно. Неделя пролетела незаметно, супруги целыми днями катались со спусков, посещали суматошные ярмарки, долгими вечерами ужинали в тавернах, где непременно имелся большой камин, а к мясу подавали горячее вино. В. действительно успокоился, наслаждался тишиной и ни о чем не думал.

Отпуск закончился. В первый рабочий день, подойдя к знакомой лавке, очень воинственно настроенный В. обнаружил, что вместо того лавочника работает другой. В. спросил, где же прежний.

– Уволился, – последовал ответ.

– Ясно… Будьте добры, один пирог с яйцом и луком и один с курятиной.

Вечером того же дня В. решил пройтись и подышать свежим воздухом. Чтобы срезать путь, следовало идти через переулки в старой части города. В. отлично знал дорогу, поэтому спокойно сворачивал из одного переулка в другой, даже не сверяясь с табличками на домах. В дальнем конце одного из переулков В. случайно увидел следующую картину: из полуподвала торопливо вышло два или три десятка человек, причем все кутались в одежду так, что их лиц было не разобрать. Группа быстро рассыпалась, и люди торопливо разошлись, каждый в свою сторону. Дверь подвала лязгнула, грохнули массивные засовы, и установилась тишина. В переулке остался только один человек. Он повернулся к В. спиной, положил что-то на землю и стал возиться. В. пошел к человеку и сделал вид, будто идет мимо, никакого дела до происходящего у него нет. Как только они поравнялись, человек резко встал и развернулся к В. лицом. Он испуганно отпрянул и схватился за свою ношу – футляр – словно за какую-то драгоценность. В. невольно остановился, разглядывая незнакомца.

Мужчина выглядел оригинально. Длинные волосы спускались по плечам смолянистыми патлами. Засаленная одежда состояла из осеннего пальтишка, разорванного в плечах и без пуговиц, грязно-оранжевый шарф обмотал шею, словно удавка, ботинки знавали лучшие времена и давно нуждались в починке.

В. и незнакомец замерли друг напротив друга в напряженных позах. Только облачка пара, вырывающиеся при дыхании, свидетельствовали о том, что оба живы. Мужчина ссутулился, прижал голову к плечам, как в ожидании удара.

– Что вы делали? – вежливо спросил В..

– Ничего особенного, – стеснительно отозвался грязно одетый мужчина.

Оба уставились друг на друга; один в явном недоумении, второй – с немым вопросом.

– Что это у вас такое в футляре?

– Ничего особенного! – повторил мужчина. – Ничего, что было бы противоправно, – поспешил добавить он и сделал движение, чтобы уйти.

Ответ явно не удовлетворил В., который, почувствовав одновременно собственную власть и пугливость оппонента, упер руки в бока и подошел к мужчине поближе.

– М-да? Постойте-ка. Тогда что же там находится?

Вынужденный остановиться мужчина мялся, оглаживая грязными пальцами черную кожаную поверхность. Его спина ссутулилась еще больше.

– Ну?!

Мужчина подпрыгнул.

– Сударь, умоляю! Позвольте мне уйти.

– Только после того как покажете мне, что храните в футляре. Показывайте или я вызову полицию. Я жду!

– Ну ладно… – Мужчина заторможенно положил футляр на землю, отщелкнул замки, откинул крышку и поднес к глазам В. предмет, находившийся внутри.

В. достаточно было одного взгляда на предмет, чтобы все внутри него всколыхнулось, и сам он пожалел о своей просьбе. Предмет лаково поблескивал в свете желтого фонаря чайным отливом, с мелкими трещинками и зазубринами по краям; предмет выглядел старым, но цельным и как будто в рабочем состоянии. Края округло загибались в некую форму.

– Что… что это? – пробубнил он.

– Это скрипка, сударь. Музыкальный инструмент. На нем играют.

В. опасливо огляделся; в переулке было безлюдно. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь увидел его в компании этого оборванца. Еще подумают не то – потом придется объяснять.

– И что же, ты играешь на этой… скрипке? – В. неопределенно повел рукой. Теперь ему самому захотелось убраться восвояси.

Бродяга с нежностью посмотрел на инструмент, провел кончиком пальца по струнам:

– Это так. Я знаю много мелодий, веселых и грустных, быстрых и медленных.

– И конечно же, все они запрещены законом.

– Для меня это не имеет значения, – с вызовом ответил мужчина. – Человеку нельзя запретить думать и чувствовать.

 В. обдумывал создавшееся положение. Определенно, с ним очень давно не случалось подобного. По идее, сейчас он должен сдать нарушителя ближайшему полисмену и с чистой совестью отправляться дальше. Он сглотнул и внезапно для самого себя произнес:

– Сыграй что-нибудь. И я тебя отпущу.

Бродяга робко посмотрел на В..

– Вы серьезно, сударь?..

– Абсолютно! Я сделаю вид, что мы никогда не встречались.

– Х-м-м, как угодно.

Он торжественно поднес к подбородку скрипку, положил на струны смычок, закрыл глаза. Вздохнул и заиграл. По переулку разлилась тихая мелодия. Начавшаяся незатейливо, с каждым мгновением эта музыка усиливалась, развивалась в удивительный по красоте мотив, и этот хрустальный, кристально чистый поток заполнял собой окружающие вещи, проникал в каждый камешек, в каждую снежинку, даже в кожу, заставляя их вибрировать в унисон. Лицо скрипача преобразилось, приобрело возвышенное выражение. На нем проступили новые черты, сделавшие его поразительно притягательным, словно оно стало вместилищем какой-то божественной сущности, отчего хотелось смотреть, бесконечно смотреть на него, не отводя глаз. В нем читалась энергия, сила, превосходство, оно двигалось, оно жило и дарило жизнь. Оно напоминало произведение искусства, пластичное, многоцветное и многогранное. В толпе горожан оно было бы подобно солнцу, пылающему во тьме.

Вдруг В. понял, что это лицо он запомнит навсегда. Музыкант сыграл последний пассаж и опустил инструмент.

– Вивальди, – прокомментировал он. – Фрагмент «Зима».

Тотчас послышался тихий треск – словно кто-то разбил яйцо о край стола.

– Я нигде тебя раньше не видел? – В. охватило чувство эйфории, легкости.

Музыкант усмехнулся, убирая скрипку обратно в футляр:

– Меня-то вы точно видите в первый и последний раз. Сегодня я уезжаю из города и никогда больше сюда не вернусь.

– Ты очень странно выглядишь, – признал В.. – Ты необычный человек.

– Зато вы, горожане, все на одно лицо. Так сразу и не отличишь, кто есть кто. Прощайте, – с этими словами он небрежно отсалютовал и легко зашагал прочь, а его длинные волосы колыхались в такт поступи. От былой неловкости не осталось и следа.

– Постой! – почти с отчаянием воскликнул В.. – Что это значит?

Музыкант не ответил и вскоре скрылся за углом. В. почувствовал себя одураченным. Одолела злость. Догонять бродягу было выше его достоинства, кричать на всю улицу – тем более. Старое чувство изъяна в мироздании вернулось с новой силой. К тому же ответ буквально замаячил перед глазами, достаточно приложить лишь небольшое усилие.

Чтобы поскорее добраться домой, В. сел в ночной трамвай. Он заскочил в переднюю дверь и по привычке оглянулся. Пассажиры дремали, двое, склонившись поближе, шептались о чем-то своем, один перебирал содержимое саквояжа. Вагон тренькнул и отправился по маршруту. В. отвернулся к окну. Снова и снова он прокручивал в памяти ту сцену в переулке, пытаясь понять, что же произошло. Прошло несколько минут. Трамвай проехал две или три остановки. Ответ пришел внезапно, четкий и ясный. В. выпрямился, его спина похолодела. Требовалось удостовериться в догадке. Он осторожно обернулся, чтобы посмотреть на попутчиков. В этот момент трамвай дернулся, остановился, двери раскрылись на очередной остановке. Пассажиры автоматически подняли головы, и В. увидел, что всех их объединяет одно и то же – лицо.

Лицо почтальона и лавочника, лицо монтера и кассира, студента и пожилого пешехода, оно смотрело сейчас на В. из разных углов вагона, чуть безразлично, но с легким интересом постороннего наблюдателя. Тут В. показалось, будто перед ним и не лица вовсе, а какие-то нагромождения мускулов, выступы, отверстия и впадины, насильно скроенные в единое целое, словно из лоскутов разной ткани, и будто эта субстанция выглядит настолько дико, противоестественно и нелепо, что существует по какой-то ошибке! Как карикатура.

В. постарался взять себя в руки. На следующей остановке он поспешно выскочил из трамвая, хотя от дома его отделяло порядочное расстояние. С неба повалил снег. Ветер исчез. Крупные хлопья падали вниз совершенно бесшумно. Запахнувшись в пальто, В. шел домой и старался не смотреть на встречных.

– Не будет закурить? – спросил кто-то.

В. невольно глянул на прохожего и отшатнулся.

– Нет! – почти закричал он и, едва не срываясь на бег, припустил дальше.

Наконец знакомые улицы, поворот и дом. Подъезд, лестница, этажи – первый, второй, третий. Дверь! Повернуть ключ, переступить порог и щелкнуть замком. В. с минуту слушал собственное учащенное дыхание. Через комнату приглушенный стенами играл патефон – жена, слушает стандартную субботнюю симфонию под номером двадцать. Возникла мимолетная мысль о том, насколько же эта картонная музыка блекла и негармонична. Успокоившись, он скинул верхнюю одежду, пригладил растопыренные волосы и заглянул в спальню, туда, где возле туалетного столика любила прихорашиваться супруга. Сейчас ему нужна была одна вещь. Он медлил лишь секунду, потом сел перед зеркалом и посмотрел на себя.

– Ну как погода? – донеслось из комнаты.

– Превосходная, – бесцветно ответил В..

Из зеркала на него смотрело лицо – лицо почтальона и лавочника, монтера и кассира, студента и пожилого пешехода…

– Что это с тобой? Ты никогда раньше не смотрелся в зеркало так внимательно, – жена стояла на пороге комнаты, а в уголках ее глаз притаилась насмешка.

– Мое лицо… Оно…

– …устарело, – докончила жена и пристально посмотрела на него. – Дряблое. Потрепанное. Наконец-то ты это понял, дорогой. Гляди-ка, на подбородке появилась трещина. Безобразие. Так оно совсем развалится! Нет, это никуда не годится.

Она заботливо взяла супруга под локоть и повела в комнату.

– Милый, я давно хотела сказать, что тебе пора уже приобрести новую дерм-маску. Ты заслужил это.

Он ломал костяшки пальцев, старательно отводя взгляд.

– Да… – проговорил он, – пожалуй, ты права… и в самом деле… я так давно хожу с этим… что наверно привык и забыл. Знаешь, мне нужно отдохнуть.

Упакованный в пижаму, В. лежал в постели. Спать не хотелось. Наконец-то он понял, что же было не так. Он не смыкал глаз, потому что боялся снова увидеть это лицо.

Свое лицо.

Мертвый лик, размноженный на тысячи таких же.

О встрече с бродячим музыкантом он решил никому не говорить.




Комментарии

  Наталия  ИПАТОВА   ВСЕ КОРОВЫ С БУРЫМИ ПЯТНАМИ


 
Copyright © 2015-2016, Леонид Шифман