Литературно-публицистический журнал «Млечный Путь»


       Главная    Повести    Рассказы    Переводы    Эссе    Наука    Поэзия    Авторы    Поиск  

  Авторизация    Регистрация    Подписка    Друзья    Вопросы    Контакт      

       1    2    3    4  
  14    15    16    17    18    19    20    21    22      



Ольга  БЭЙС

  ПОСЛЕДНИЙ КЛИЕНТ 

Глава первая

 

Клуб с безумно оригинальным названием «У Фрэдди» находится в той части Сент-Ривера, которую почему-то принято называть деловой. Если вы там ни разу не бывали, сходите. Разумеется, если денег не жалко.

Именно из этого клуба я вышел ранним утром того знаменательного дня, когда все только начиналось.

Улица, с погасшими огнями, закрывающимися ночными ресторанами и клубами, редкими, не слишком трезвыми прохожими, медленно просыпалась.

Я появился на этой улице, а вместе со мной вышел Джим, или Джек, в общем, швейцар, между прочим, самый приятный человек в этом заведении. С его лица ни при каких обстоятельствах не сходила приветливая улыбка, а искренность этой улыбки предполагала наличие таланта, за который, как я думаю, неплохо платили.

– Удачного дня, господин Мак-Лоуренс, – прошелестело над моим ухом.

Я понял: фраза требует некоторого вознаграждения.

В правом кармане пиджака у меня денег не оказалось, но завалялась фишка. И я ее вложил в ладонь продолжавшего улыбаться Джека прежде, чем скрылся в салоне невесть откуда появившегося такси.

К счастью, в заднем кармане брюк оказалась купюра, решающая проблемы и с таксистом.

 

* * *

Через двадцать минут я уже поднимался по скрипучим ступенькам, ведущим на второй этаж к комнате, которую снимал в замечательном пансионе госпожи Лавинии Торес, надеясь, что сама госпожа Торес еще досматривает свои сны.

Однако эта удача обошла меня стороной. Со своей очаровательной хозяйкой я встретился, не успев проскользнуть через, как мне казалось, совершенно бесшумно открытую мною дверь.

– Доброе утро, госпожа Торес, – сахарным голосом проворковал я.

Доброе утро, Кристофер, – ответила мне Лавиния, добродушно улыбнувшись – вы не забыли, что на этой неделе день оплаты?

– Ну, что вы! – Надеюсь, мой возглас звучал достаточно убедительно.

Оказавшись, наконец, в своей комнате, я столкнулся, что называется, в лоб, с неприятными мыслями о возникших проблемах. Да, да и еще раз да! Я понятия не имел, где мне раздобыть денег. Свое месячное содержание, деньги, которые мне присылает мой папа, я уже истратил. Их было вполне достаточно, чтобы прожить не только месяц, но и полгода, только если не учитывать некоторые особенности моего характера. Иногда мне становится скучно, душа моя просит приключений. Разумеется, приключения не заставляют себя ждать, как правило, это оборачивается дополнительными расходами.

В этот раз все оказалось сложнее, ибо мой сиятельный родитель лорд Мак-Лоуренс пару дней назад заявил мне, что больше ни монетки сверх положенной суммы я не получу. Я ему верю, ибо знаю его непоколебимость в таких вопросах.

Занять нужную сумму мне было не у кого, мои друзья тоже любят приключения, так что рассчитывать на то, что их кошельки окажутся благополучнее моего, было бы неоправданным оптимизмом.

Осталось самое страшное – найти работу. Занятия в университете завершились. До экзаменов еще было некоторое время.

 

* * *

Может, это кого-то удивит, но так уж случилось. Я еще ни разу за всю свою жизнь не зарабатывал деньги честным трудом. Это я к тому, что выигрывать в карты или в рулетку мне доводилось.

Как найти того, кто согласится платить за то немногое, что я могу делать, представлялось мне смутно.

Усевшись перед компьютером, я стал просматривать полезные сайты:

 …Оплата по истечении недели, нет, это не подходит. Стриптиз? Я посмотрел на себя в зеркало и решительно отказался от этого заманчивого предложения. Обойдутся. Грузчики? С этой работой я, пожалуй, справился бы, но это не деньги! Стриптиз, грузчики, опять грузчики… У меня уже начало складываться впечатление, что придется-таки выбирать из этого скромного списка или попытаться найти какое-то другое, по-видимому, уже фантастическое решение моей проблемы.

Я чуть было не выключил свой ноут, но вдруг увидел, что кто-то свыше протянул мне руку помощи.

На весь экран сиял большой яркий баннер с текстом: «ПРОДАЙ СВОЕ ЗВУЧНОЕ ИМЯ!» Я кликнул и прочитал на открывшейся странице:

 

«Если ты молод, высок и строен, если у тебя спортивная фигура, безупречное воспитание и хорошее образование, но главное – если у тебя звучное имя! Эта должность для тебя!

Детективному агентству требуется секретарь. И еще – крупным планом: Оклад 5000 $SR» А также – «Возможно получение аванса при заключении договора о найме».

Вы представляете себе секретаря с таким окладом? Мне бы усомниться, подумать о возможных последствиях. НО! Этот вариант меня устраивал больше, чем карьера стриптизера или каторжный труд грузчика за сущие копейки.

На другой странице я прочитал:

«Если вас заинтересовала эта вакансия, впишите свое полное имя и номер телефона для связи и назначения интервью».

Мне осталось только заполнить предложенную форму, что я и сделал с удовольствием и надеждой.

В моей уверенности в том, что именно меня возьмут на эту невероятную должность, было что-то мистическое. Я не запаниковал, даже не получив в течение дня ни слова от своего будущего работодателя. Я был почему-то уверен, это – именно мой шанс.

Однако реакция на мое электронное послание все же застала меня врасплох. На часах было 2:02, когда я произнес свое невнятное «алло», реагируя на истошный сигнал мобильника. «Да, я… Наверное… Не знаю… Завтра, все завтра», – это все, что я был в состоянии произнести. Бросая телефон в кресло, кажется, я еще кого-то обозвал дурой. Я бы об этом забыл, но утром меня настигла СМСка: «Интервью сегодня в 12-00 по адресу: ул. Северная, 28. P. S. Сам дурак!»

Улица Северная находится, как ей и положено, в деловой части Сент-Ривера.

Рядом с домом № 28 двух– и трехэтажные здания, множество мелких контор и небольших магазинчиков, пара уличных кафе.

Я легко нашел бы нужный мне дом, даже не зная его номера. Над окнами конторы красовалась очень яркая вывеска: «Детективное агентство ДАНА» В левой части этой вывески была изображена голова собаки (ротвейлера).

 

Внутреннее помещение конторы ничем не удивило. Внушительный письменный стол, на нем компьютер, телефонный аппарат и большая папка для бумаг. Но в этом строгом интерьере было на что посмотреть. За столом восседала яркая блондинка, упакованная в серый деловой костюм. Волосы ее были уложены в строгую прическу, глаза скрыты очками. Все подобрано идеально, но было заметно, что девушка в этом образе чувствовала себя не слишком уютно. Однако на мое откровенное рассматривание красотка сняла очки и ответила не менее внимательным взглядом.

– Вы Кристофер Мак-Лоуренс? – слегка растягивая слова, спросила меня хозяйка кабинета

Да, – ограничился я коротким ответом.

Снимите пиджак, здесь так жарко, – голос моей собеседницы стал томным, или мне это показалось?

– Спасибо, – явно некстати прозвучал мой ответ, но пиджак я снял и повесил на спинку стоящего возле меня стула.

– Да… – протянула моя странная собеседница, – вы мне подходите, – и открыла свою чековую книжку.

Вот так я был принят на работу секретарем в детективное агентство «ДАНА»

 

* * *

Мои обязанности оказались совсем необременительными: поддержание порядка в офисе, выгуливание собачки, изредка мне приходилось подавать кофе гостям и клиентам. Остальное время я отдавал самосовершенствованию, раскладывая многочисленные пасьянсы на своем служебном компьютере.

Самой главной моей головной болью была наша ротвейлерша. Собачка, хоть и была грозной бойцовской породы, но единственное, что она могла – это до смерти зализать врага, если он ей понравится. А вот, если бы она почувствовала опасность, то ее пришлось бы искать. Прятаться она умела значительно лучше, чем защищать тех, кто ее кормил и выгуливал. Впрочем, мой оклад вполне позволял для ухода за четвероногой Даной нанять специалиста, что я и сделал. Дерек Шеперд прекрасно справлялся с воспитанием нашего талисмана.

Кстати, для уборки офиса я раз в неделю тоже приглашал тех, кто такую работу выполняет, несомненно, быстрее и качественнее, чем это мог бы сделать я сам. А постоянные гости нашего офиса прекрасно готовили кофе сами или обходились без него.

Моя жизнь на какое-то время зависла. Еженедельно я получал неплохие деньги за работу, смысл которой был понятен только моей работодательнице, но я не утруждал себя размышлениями. Госпожа Корт появлялась в конторе все реже, и, наверное, поэтому я упустил тот момент, когда она и вовсе перестала там появляться.

Но ничто не продолжается вечно, когда-то все должно было измениться.

 

* * *

Был самый обычный день, такой же, как все предыдущие. Я задремал за компьютером.

Открыв глаза, увидел перед собой полицейского, но не сразу понял, что происходит. Только увидев удостоверение комиссара полиции, я, наконец, начал соображать.

Комиссар центрального округа Джулиус Грин, – вежливо представился мой неожиданный собеседник.

Кристофер Мак-Лоуренс… – ответил я, не сумев скрыть своего удивления, а затем еще спросил: – Я что-то пропустил?

– Очевидно, мой визит оказался для вас неожиданным? – по-отечески произнес комиссар.

– Даже не знаю, что вам сказать… Для меня неожиданность и то, что тут есть комиссар… Можно ли узнать, что привело вас к нам?

Разумеется. Если вы и в самом деле не понимаете, – изрекая эту фразу, господин Грин многозначительно посмотрел мне в глаза.

А вы предполагаете, что это не так? – проявил я сообразительность.

– В данных обстоятельствах хотелось бы рассчитывать на вашу откровенность, – дипломатично ушел от прямого ответа мой собеседник.

– Не знаю ничего такого… Готов ответить на все ваши вопросы, но…

– Начнем с простого – когда вы в последний раз видели госпожу Корт?

– Госпожу Корт? – я задумался. – Пожалуй, несколько дней.

И вас ничего не беспокоило?

– Она задолжала мне жалованье, но не настолько, чтобы об этом беспокоиться.

– Жалованье? И других причин для беспокойства нет? Вас ничего не удивляет? – судя по всему, у самого Джулиуса Грина моя реакция на его вопросы вызвала удивление и не малое.

Нет. – мне пришлось объяснять. – Послушайте, я готов согласиться, что у госпожи Корт весьма необычное хобби. Но если богатая женщина решила поиграть в детектив…

– Это она вам сказала?

– Что?

– Что она богата…

Мы это не обсуждали, но… Господи! С ней что-то случилось? – вдруг догадался я.

Надеюсь, что все не так серьезно, но…

– Что но?

– Но мы не знаем, где она, – комиссар красноречиво развел руки.

– Она пропала? – мое удивление начало возрастать.

– По всей видимости, да.

– Вы уже всех опросили?

– Вы подразумеваете кого-то конкретного?

В общем, нет… Но должны же быть какие-то друзья знакомые, родственники, наконец.

– Честно говоря, я надеялся получить какую-то информацию от вас, – заметил Грин,

вздохнув.

– От меня? С чего бы? – наступила моя очередь удивляться.

– Ну… Вы же самый близкий ей человек. Я имел в виду, как партнер по бизнесу.

– Как кто?! – это уже было не просто удивление, на некоторое время я впал в ступор.

 – Я, пожалуй, сварю нам кофе, – предложил комиссар.

 

* * *

– Так вы утверждаете, что госпожа Корт наняла вас в качестве секретаря?

Естественно, да. Все, что я вам рассказал, – правда. Если вы мне не верите, проверьте по документам.

Уже. – усмехнулся Грин, – и теперь я должен верить или вам, или документам. –

До меня, наконец, начало доходить, что я, похоже, вляпался… – Так как, – продолжил комиссар, – по заключенному между вами и госпожой Корт договору вы являетесь партнером и совладельцем данного агентства.

У моих ног что-то зашевелилось.

Ты что-нибудь понимаешь? – спросил я Дану, которая обозначила вдруг свое присутствие тихим рычанием.

Я ничего не понимаю, комиссар. Мне нужно разобраться, подумать, – заявил я после нескольких секунд растерянности и сомнений.

Разумный подход, – согласился мой собеседник, – только учтите, если мы в ближайшие дни не разыщем Даниэлу Корт, именно вам придется разбираться с кредиторами, налоговой инспекцией и, наконец, с недовольными клиентами, бывшими клиентами. Кстати, вы можете подать жалобу, если хотите, вас ведь обманули?

– Возможно… – мысли мои никак не могли выстроиться хоть в каком-нибудь порядке.

– Вот-вот. – оценил ситуацию комиссар, – подумайте, прежде всего, о возможностях. Лицензия пока не отозвана. На решение финансовых проблем у вас есть время. Какой-нибудь банк может еще дать вам ссуду.

Пожалуй, я знаю такой банк! – воскликнул я, наконец, заставив свои мозги работать в нужном направлении.

И еще есть клиент, – добавил Джулиус Грин, – который пока не отказался от услуг вашего агентства, можно сказать, последний клиент!

Клиент? – я просто не смог сдержать свой удивленный возглас, точнее вопрос. – Он всерьез полагает, что госпожа Корт может ему помочь?

Господин Таридис не успел с ней встретиться и ничего о ней не знает, как я полагаю, – пояснил комиссар. – Ему просто нужен детектив. Встреча назначена на сегодня в его доме. Там будет светская вечеринка, на которую приглашена ваша партнерша. Ну, а поскольку она отсутствует, вы могли бы ее заменить.

Может, вы мне прямо скажете, зачем вам-то это нужно? – спросил я.

– Скажем, мне любопытно, зачем нас с вами пригласили на этот странный прием, – услышал я многозначительный, хотя и весьма неопределенный ответ.

– Странный? – я не столько был удивлен, сколько заинтригован.

Я видел список приглашенных. Думаю, случайных людей там не будет.

После этого замечания у меня не было шансов уйти от своей судьбы. Но тогда я еще об этом не догадался.

 

Глава вторая

 

Когда я наконец оказался у величественного здания, именуемого новым домом Таридиса, там царило некоторое оживление. Собирались гости.

А! Приветствую вас, мой друг, – услышал я голос комиссара, – рад, что вы воспользовались моим советом.

Джулиус Грин был приодет весьма недурно для человека его возраста и профессии. На нем был темно-серый в едва заметную узкую полоску костюм, строгая классического покроя голубая рубашка и весьма приличный, явно из дорогого магазина, галстук.

– Это детектив из агентства «Дана», – представил меня Джулиус дворецкому. Похоже, сам он в представлении не нуждался.

Когда мы уже поднимались по лестнице, я услышал возглас почтенного хранителя традиций.

– Госпожа Корт?

Но мы не стали возвращаться, оставив дворецкого с его вполне понятным недоумением.

– Я думаю, вам уже доводилось бывать на таких приемах? – спросил меня комиссар.

Конечно, – ответил я, – однако… – я огляделся по сторонам, – чувствую себя несколько неуютно.

– Думаю, здесь многие так себя чувствуют. – успокоил меня Джулиус. Не забивайте себе голову ерундой. Расслабьтесь и дайте волю своему любопытству, ведь именно оно вас сюда привело?

– Пожалуй… Не мое, правда, – невольно усмехнулся я.

– Кстати, для господина Таридиса это первый прием в этих стенах после недавней реставрации.

– Слышу, что вы говорите обо мне. Надеюсь, только хорошее, – несколько суетливо произнес подошедший к нам господин лет сорока пяти.

Кристофер… Кристофер Мак-Лоуренс, – решил представиться я, отвечая на сосредоточенный взгляд хозяина дома.

Таридис открыл было рот, чтобы задать вопрос, но я опередил его заявлением, которое и вовсе его запутало, но позволило мне несколько отодвинуть мое разоблачение, я все же чувствовал себя самозванцем.

– Да, это мой отец, – важно произнес я, таинственно улыбаясь.

Ага… – подыграл мне Таридис.

– Господин Мак-Лоуренс – частный детектив, – вмешался комиссар, окончательно усложнив ситуацию. Но, наконец, сообразив, что тут происходит, попытался внести ясность, – госпожа Корт себя плохо чувствует.

– Вот как? Жаль, очень жаль. – отреагировал Таридис на понятную ему часть полученной информации, – ну, отдыхайте, осматривайтесь. Я знаю, комиссар, что вы большой ценитель живописи. В левом крыле у меня неплохая, на мой взгляд, портретная галерея. И не забудьте – через час я жду всех в парадной столовой: у нас здесь без церемоний.

Он показал на одну из дверей, из чего я заключил, что это вход в ту самую столовую. К счастью, в этом я не ошибся.

Тем не менее на обед мы немного опоздали. Поэтому за стол садились уже тогда, когда остальные гости приступили не только к трапезе, но и к обычному для таких обедов застольному разговору. Я обратил внимание на двух дам, которые выглядели весьма колоритно, да и разговор, невольно подслушанный мною, оказался любопытным.

– Я слышала, господин Таридис собирается нас удивить, – с неприкрытой иронией в голосе произнесла элегантная смуглая брюнетка лет пятидесяти.

– Да, как обычно. Но любопытно, что он откопал на этот раз? – ответила сидящая по соседству с ней молодая женщина.

 

* * *

То, что наш гостеприимный хозяин не появился за столом, похоже, удивило только меня. Разумеется, я высказал свое недоумение комиссару, тихо, чтобы моя реплика не потревожила остальную публику.

Скажите, комиссар…

– Джулиус, – вдруг перебил меня он, – так будет проще.

– Хорошо. Скажите, Джулиус, у вас случайно нет программки, или чего-то в этом роде. Хотелось бы знать, что нас ждет дальше и когда же наконец закончится антракт?

Я хотел продолжить, но следующее слово так и застряло на уровне первого звука. К нам приближалось очаровательное создание лет двадцати. Я бы утонул в ее огромных глазах, но ее длинные стройные ноги практически не были скрыты от моего внимательного взгляда той деталью одежды, которая, очевидно, выполняла роль юбки. А ее блузка, застегнутая до самой верхней пуговки, так плотно облегала ее потрясающие формы, что на какое-то время я отключился от всего, что происходило вокруг.

– А вот и ответ на ваш вопрос, – услышал я голос Грина, – это секретарь господина Таридиса, Мария Лосси.

– По-моему, она направляется к нам, – предположил я и был прав.

– Комиссар, мне нужна ваша помощь, – очень тихо произнесла Мария.

Что-то случилось? – так же тихо спросил Джулиус.

Надеюсь, что нет.

– Подождите меня, – тем же полушепотом произнес комиссар у самого моего уха. – Не уходите.

– Смеетесь? Все только начинается! – воскликнул я, чем привлек к себе несколько любопытных взглядов, впрочем, буквально на мгновение.

– А знаете, идемте с нами, вы же не против? – спросил Грин у Марии.

Она улыбнулась и слегка кивнула, но мы приняли ее улыбку в качестве согласия.

Коридор, по которому мы шли, как мне показалось, довольно долго, повернул направо. Мы очутились перед двумя дверями: одна, сверху наполовину застекленная, вела на лестницу, а другая, весьма солидная, обитая черной бархатистой тканью, вела…

Это дверь в кабинет господина Таридиса, – объяснила Мария.

– Вы думаете, господин Таридис может быть здесь? – спросил Джулиус.

– По крайней мере, он позвонил мне отсюда и попросил, чтобы я пришла, но вы же видите, что…

– У него была привычка закрываться в кабинете?

– Он ни разу этого не делал, я такого не помню.

– У вас есть ключ от этой двери?

Нет, но дубликаты всех ключей хранятся у дворецкого. Не знаю, что и думать, я не могла найти господина Таридиса… К тому же дверь заперта изнутри.

Вы стучались?

– Да, конечно, но никто не ответил. Я посмотрела, ключ в двери.

Мария смутилась, на ее щечках появился очаровательный румянец. Машинально заметив, что рука девушки сжимает карандаш, указывая на него, скорее взглядом, чем жестом, я произнес:

– Вы позволите?

– Что вы собираетесь делать?

Посмотреть, там ли наша пропажа.

При помощи карандаша я протолкнул ключ внутрь и затем заглянул через отверстие замочной скважины в кабинет. Увидел я немного. Часть тумбы большого письменного стола и рядом ногу в лаковом ботинке. Впрочем, и этого было достаточно. После того, как мы попытались, безрезультатно, достучаться и докричаться, Мария пошла за ключом к дворецкому.

 

Глава третья

 

Таридис полулежал в большом кожаном кресле, свесив руки и склонив голову на грудь. Пиджак его серым комком валялся на полу, галстука на нем не было, ворот рубашки был расстегнут и вывернут, а над левой ключицей торчала рукоять кинжала, по крайней мере, так я мысленно определил орудие убийства. Это орудие могло бы показаться театральным реквизитом: слишком длинная и изогнутая форма видимой части, слишком много блеска камней, или, возможно, искусно сделанных фальшивок. Но человек в кресле был, несомненно, мертв.

Комиссар попросил меня позаботиться о девушке, а сам стал звонить в управление полиции, чтобы вызвать следственную бригаду.

Мария стояла и смотрела на тело своего шефа, казалось, она просто не может отвести взгляд. Но я вдруг понял, что смотрит она на рукоять кинжала. Это, заметил и Джулиус, едва он отключил свой телефон.

– Вам знаком этот предмет? – спросил он.

– Это мой кинжал, – почти шепотом ответила Мария.

– Где он обычно находился?

– У меня дома, там, где я сейчас живу, в гостиной, над камином, электрокамином, – уточнила девушка, и мне бы показалось, что она усмехнулась, если бы не страх в ее глазах и бледность, из-за которой эти глаза казались фантастически огромными.

– Кристофер, – обратился ко мне Грин, – вы не могли бы взять такси и проехать с госпожой Лосси к ней домой? Вы ведь не против? – этот вопрос был адресован все еще не вполне пришедшей в себя Марии.

– Конечно, – тихо ответила она.

 

* * *

Мы подъехали к небольшому двухэтажному дому на улице Рамбье в северном Сент-Ривере. Тихая улица респектабельного района была хорошо освещена. К входу вела дорожка, вымощенная белой квадратной плиткой. Справа и слева от нее располагались две совершенно одинаковые, по крайней мере, на первый взгляд, цветочные клумбы. Мне показалось, что от них исходил легкий приятный аромат. Он был настолько слабым, что я и сейчас не уверен, что он мне не пригрезился.

Мы поднялись по белым мраморным ступенькам, их было четыре, и оказались на нешироком крыльце перед массивной темно-коричневой дверью. Я машинально взялся за черную кованую ручку и потянул ее на себя. Естественно, дверь была заперта.

Мария достала из сумочки ключи, нашла нужный и, показав его мне, передала в мои руки всю связку.

Внутри все было так же, как снаружи: солидно, дорого и безлико.

– Это ваш дом? – спросил я.

– Нет, конечно, – в голосе девушки, как мне показалось, прозвучало даже возмущение, – эту квартиру снимали, для секретаря, я хотела сказать, что не для меня лично, а для того…

– Я понял, извините.

Электрокамин был сделан, как минимум, красиво, но главное состояло в том, что над ним действительно висел кинжал и, похоже, он был точной копией того клинка, которым убили Таридиса.

– А у кого еще был такой кинжал? – задал я вопрос, вытекавший из логики сложившейся ситуации.

– Есть, конечно, оригинал, у господина Таридиса.

– Где он у него раньше находился?

– В башне, я думаю. Так мы называем небольшое помещение, что-то вроде хранилища, туда ведет чудная лестница, да и сама комната какая-то ненастоящая, вам надо ее увидеть, чтобы понять.

– Что ж, постараюсь посмотреть, – усмехнулся я, – вы меня заинтриговали.

Мария ответила мне долгим и каким-то напряженным взглядом, тогда я не придал этому значения. Но мысль о том, что девушка чего-то боится, мелькнула и даже задержалась где-то на подсознательном уровне.

Я вдруг подумал, что надо бы позвонить Джулиусу, но номера его телефона я тогда еще не знал, не удосужился поинтересоваться. Мне казалось, что происходящее меня мало касается, так, небольшое приключение.

Я спросил, можно ли этот кинжал снять со стены и отвезти комиссару.

– Да, конечно, – ответила Мария, но, если бы она меня спросила, зачем это нужно, не уверен, что смог бы дать внятный ответ.

 

Глава четвертая

 

Когда мы вернулись в дом Таридиса, там уже кипела работа: следственная бригада суетилась в коридоре, ведущем к кабинету покойного, у каждой двери и каждой лестницы стояли полицейские. Тело увезли. Гости оставались пока в столовой. Там же я нашел Грина. Он расположился за небольшим столиком, который обычно использовали слуги, когда накрывали на стол. Сейчас здесь происходило довольно скучное, но необходимое действо. Комиссар опрашивал свидетелей. Впрочем, свидетелей-то как раз и не было. Классический случай убийства в запертой комнате. Но нужно было составить список всех, кто присутствовал вблизи места преступления, выяснить, насколько они хорошо были знакомы с погибшим, как оказались здесь и не могут ли сообщить нечто полезное для следствия.

Я впервые тогда все это наблюдал и по-прежнему не понимал, что это начало моей настоящей работы или судьбы. Но происходящее врезалось в память, я помню каждый разговор до мельчайших деталей.

Не стану рассказывать то, что не имело к нашей истории, как потом выяснилось, никакого отношения, почти не имело, ведь люди вынуждены были ответить на вопросы комиссара. Однако этим их участие в запутанном деле и ограничилось. Беседа с ними не принесла никакой полезной или хотя бы любопытной информации.

А расскажу я, и весьма подробно, о том, что нам поведали трое их тех, кто еще недавно сидел с нами за одним столом. Всего приглашенных, как выяснилось, было девятнадцать.

Остальные гости лишь сообщили свои имена и адреса и ответили на несколько простых вопросов.

 

* * *

Почему я решил обратить ваше внимание на показания Энди Крамер, Виктории Рэй и Патрика Робертсона? Только эти гости Таридиса, судя по всему, знали точно, зачем сюда пришли.

 

О чем рассказала Энди Крамер

 

Смуглая брюнетка, которую я заприметил еще во время обеда, оказалась довольно известной особой, хотя ее известность распространялась на некоторую, можно сказать, весьма закрытую группу людей.

Пару десятилетий тому Энди Крамер, преподававшая в то время историю искусств и археологию в Мервикском университете, основала на свои средства и стала издавать ежеквартальный каталог «Хранитель». Красочный глянцевый альбом, наверняка вы его видели. В каталоге размещались фотографии предметов искусства, имеющих, кроме художественной, еще и историческую ценность. Это были экспонаты из маленьких частных коллекций или просто старинные красивые вещи, принадлежащие конкретным людям, которым захотелось рассказать о своем сокровище широкой публике. Сначала госпоже Крамер пришлось изрядно потрудиться, чтобы обеспечить регулярный выход своего издания. Конечно, у нее были помощники, но информацию приходилось, что называется, добывать.

Однако пара выставок, цикл передач на ТВ и несколько удачных затей разного рода: приемы, коктейли, лекции, – сделали каталог популярным и не только у любителей истории и искусства.

Для владельцев небольших и нетрадиционных коллекций стало престижно засветиться на страницах «Хранителя». В каталоге можно было увидеть необычные экспонаты или экспонаты с необычной историей, иногда легендой. Постепенно именно предметы с легендой стали преобладать над чисто историческими артефактами.

Теперь вернемся к нашему дознанию.

 

После того, как комиссар записал полное имя, адрес и номер телефона госпожи Крамер, он спросил:

– Вы ведь не случайно оказались здесь в этот вечер? У вас была причина, какой-то личный интерес?

– Конечно, – Энди улыбнулась почти кокетливо, – я узнала, что Таридис на аукционе Гартнера купил очень интересную вещичку. Я надеялась ее увидеть.

– Только увидеть?

– Не знаю, сначала стоит убедиться в подлинности, возможно, я получила бы превосходный материал для «Хранителя».

– Не об этом ли предмете мы сейчас толкуем? – спросил Джулиус, протягивая госпоже Крамер копию кинжала, которым был убит Таридис, ту, что мы привезли из секретарской квартиры.

Энди внимательно рассмотрела кинжал, затем положила его на стол без особого почтения.

– Это всего лишь копия, причем не слишком убедительная, сделана она совсем недавно, даже не копия, а, скорее, имитация. Я бы сказала, что подделка, но вряд ли кто-нибудь мог рассчитывать, что это сойдет за оригинал. Откуда у вас этот сувенир, если не секрет?

– Да, вы совершенно точно назвали этот предмет сувениром, его изготовили по заказу господина Таридиса для подарка. Еще недавно оружие мирно висело над электрокамином в гостиной дома госпожи Лосси, – объяснил Джулиус.

– Не этим ли ору…

– Нет-нет, думаю, орудие убийства как раз способно заинтересовать вас в качестве материала для вашего знаменитого каталога.

– Вы разрешите мне на него взглянуть? – деловито поинтересовалась Энди.

– Да, но после наших экспертов. А вы могли бы рассказать нам, чем интересен этот кинжал, помимо его несомненной ценности, как образца ювелирного искусства прошлых веков?

– Конечно, и даже с удовольствием, – наша собеседница улыбнулась и начала свой рассказ. – Если речь идет именно о том кинжале, который меня интересует, то он принадлежал некогда герцогу де Буарильи, в конце семнадцатого века жившему в Толедо. Герцогу было около сорока лет, когда он страстно влюбился в юную красавицу, дочь простого ремесленника Мирабеллу, его страсть зашла так далеко, что он женился на этой простой девушке. Не знаю, как долго он был счастлив в браке, но погубила его ревность. Опять же мне неизвестно, была ли добродетельна его жена. Скорее всего, да. Однако молодой виконт Энрике де Пиорелли на одном из празднеств исполнил песню, посвященную красоте и прочим достоинствам герцогини. Нужно было бы хорошо потрудиться, изучая немногочисленные письменные источники и фольклор, чтобы эта весьма банальная история дожила до наших дней, но такое уж свойство тайн, они долговечнее и людей, и их страстей. Самым простым способом избавиться от мук ревности в те варварские времена было убийство соперника. Очевидно, герцог придумал какой-то хитрый план, не посвящая никого в свои замыслы. Сначала он заказал известному мастеру, которого называли папаша Нури, предположительно тот был родом с востока, изготовить для него кинжал. Заказ был выполнен, что называется, с душой.

Кинжал был красив, его рукоять украшена редкими и дорогими камнями. Герцог подарил это великолепное орудие убийства своей жене. А затем он пригласил модного художника для написания портрета, на котором Мирабелла должна была быть изображенной с подаренным кинжалом в левой руке.

– И этот портрет существует, – не столько спросил, сколько высказал догадку Джулиус.

– Да, он есть в галерее Таридиса, и вы можете его увидеть.

– Весьма романтично, но в чем загадка, если даже портрет дожил до сегодня, – спросил я.

– Не торопитесь. Я еще не все рассказала, – ответила мне Энди. – Через день-два после того, как портрет был написан, и художник покинул замок Буарильи, тело герцога было обнаружено в доме виконта Энрике. Старик был заколот именно тем кинжалом, который, как предполагалось, он подарил своей жене.

– Предполагалось? – опять проявил догадливость комиссар.

– Да, именно! И все дело в портрете, а не только в смерти де Буарильи. В нем была и остается, насколько мне известно, тайна, – торжественно произнесла госпожа Крамер.

– Нас-то больше интересует тайна смерти Таридиса, – проворчал Грин.

– Я понимаю, – спокойно отреагировала Энди, – но кто знает, нет ли тут связи.

– Только этого нам и не хватало. Так что там с этим портретом не так? Или с кинжалом?

– Дело вот в чем: на портрете самым большим и дорогим камнем, украшавшим рукоять кинжала, был рубин, а на рукояти оружия, убившего герцога, вместо рубина был алмаз, редкий и дорогой алмаз.

– Возможны два варианта: либо художник написал не совсем то, что видел, либо кинжалов было два.

– Могу предположить, что ваша вторая версия ближе к истине, – заметила наша собеседница, кивнув в сторону копии орудия убийства, лежащей на столе.

И мы с комиссаром поняли ее, едва взглянув на рукоять кинжала. Был ли это настоящий камень, или подделка, но это был рубин.

 

Глава пятая

 

Показания Патрика Робертсона, молодого человека лет тридцати, худощавого, высокого, с манерами аристократа и внешностью вышколенного слуги, оказались тоже весьма интересными. Робертсон, как выяснилось, был приглашен в дом господина Таридиса не только в качестве гостя, его визит вполне можно было определить как деловой. Дело в том, что Патрик, будучи представителем известной и уважаемой адвокатской фирмы, должен был оформить завещание, переписанное накануне хозяином дома. Черновик его пару дней назад адвокаты получили по электронной почте.

– Понятно, что по закону этот черновик ничего не стоит, но странно, что он вообще был написан, – заявил Роберсон, когда комиссар поинтересовался содержанием этого важного документа.

– Разве это не обычная практика? – уточнил Джулиус.

– Если бы господин Таридис решил что-либо изменить в своем прежнем волеизъявлении, тогда это было бы в рамках привычного.

– А это не так?

– Он прислал точную копию того завещания, которое было оформлено еще год назад.

Джулиус вдруг посмотрел на меня так, словно именно я должен был объяснить эту нелогичную ситуацию, я почувствовал, что должен что-то сказать и спросил:

– А вы уверены, что письмо с черновиком прислал именно Лео Таридис?

– Вы знаете, что с этой электроникой ни в чем нельзя быть уверенным, письмо пришло с его адреса, это все, что я могу утверждать. Но, если кто-то… Хотя, зачем?

– Боюсь, в этом деле будет еще много вопросов, на которые мы не сможем ответить с ходу, – невесело заметил комиссар, – можем ли мы узнать сейчас, кому и сколько завещал покойный?

– Не вижу причин скрывать от вас эту информацию, наш клиент не настаивал на особой секретности, да и если это может помочь следствию, ждать официального оглашения нет смысла. Сам файл я могу вам прислать, скажите только, по какому адресу. Впрочем, текст очень прост. Наследников двое: Энтони Таридис, кузен усопшего, и Мария Лосси, его секретарь. Энтони получает все, кроме «башни». Башня со всем содержимым переходит в собственность госпожи Лосси. Есть два дополнительных условия, но они не выходят за рамки здравого смысла и закона.

– Какая башня? – не понял Грин.

– Это некое странное помещение, вам лучше его осмотреть самому. Но, в принципе, это просто кладовая, где хранятся довольно ценные вещи, своего рода коллекция, – объяснил Патрик.

– Не скажу, что мне все понятно, но стоит действительно взглянуть самому, – согласился Джулиус. – Приглашение на этот прием вы тоже получили по электронной почте?

– Нет, господин Таридис пригласил по телефону моего отца, но папа неважно себя чувствует, он сразу сказал, что приду я.

 

Глава шестая

 

Виктория Рэй во время обеда сидела рядом с Энди Крамер. Дамы оживленно беседовали, и было очевидно, что знакомы они давно. Впрочем, ничего удивительного, поскольку госпожа Рэй работает в журнале «Коллекционер». Ее официальная должность, как она сказала, – художественный редактор, но у нее весьма широкий круг обязанностей. От нее, в значительной мере, зависит внешний вид журнала, а фотографии и общий дизайн страниц она не только утверждает, но и часто делает собственноручно. На вид ей можно дать не более тридцати, но она сказала, что ей тридцать шесть, чему мне пришлось поверить. Выглядела госпожа Рэй безукоризненно: светлые волосы подстрижены наверняка первоклассным мастером, светло-голубое платье из тонкой льняной ткани идеально сидело на ее спортивной фигуре, подчеркивая все ее достоинства, но, не допуская никаких посторонних мыслей.

– Вы были знакомы с господином Таридисом, или вас пригласили именно в качестве представителя журнала? – спросил комиссар, покончив с формальностями.

– Мы были знакомы, но как раз потому, что я работаю в «Коллекционере», – слегка усмехнувшись, ответила Виктория.

– Вы знали, что Таридис приобрел недавно некий старый кинжал?

– Я знала об этом, но была уверена, что он приготовил для нас не только этот сюрприз.

– И что бы это могло быть? По-вашему?

– Не знаю, но мне казалось, что он пригласил необычного гостя, например.

– Как вы думаете, этого гостя не было за столом во время обеда?

– Если не считать вас и этого молодого человека, – она улыбнулась мне, – все остальные мне знакомы хотя бы немного. Никто из них не мог быть столь загадочно анонсирован, во всяком случае, мне.

– Возможно, этого таинственного гостя Лео Таридис принимал в своем кабинете? – предположил я.

– Тогда он и есть убийца? – воскликнула Виктория.

– Послушайте, это вполне возможно, – серьезно заметил комиссар, – поэтому постарайтесь вспомнить, что вас навело на мысль о госте, визит которого мог бы стать сенсацией для присутствующих на приеме?

– Ну, не обязательно сенсацией, – также серьезно произнесла госпожа Рэй, – однако это входило в меню, Лео сказал, что нас ждет приятная встреча, или знакомство, точно не помню.

– А это ведь важно.

– Да, вы правы, но я действительно уже не помню, то есть мне кажется, что речь шла о встрече, но я не уверена.

– Если все же о встрече, то речь шла о человеке, вам знакомом, не так ли?

– Конечно, но я знаю слишком много людей, которых бы с удовольствием повидала, даже здесь. Вряд ли решусь высказать какое-либо предположение.

– Но можно существенно сократить число интересующих нас ваших знакомых, – начал я свои рассуждения, хотя никто, по-видимому, этого от меня не ждал, – если связать неизвестного посетителя с кинжалом, который наверняка был бы продемонстрирован гостям, ну и отсечь всех тех, кого вы часто видите, или можете видеть.

– Все, что я могу сейчас, – Виктория посмотрела на комиссара, – это пообещать подумать и постараться вспомнить.

– Что ж, если вспомните факты, которые могли бы помочь следствию, позвоните мне.

Джулиус достал из кармана визитку и протянул ее госпоже Рэй. Потом вдруг сказал:

– А молодого человека зовут Кристофер Мак-Лоуренс, он частный сыщик. Агентство «Дана»

– Дана? Как любопытно. Так зовут вашу жену? – поинтересовалась Виктория.

– Нет, – слегка растерявшись, ответил я, – пока так зовут только мою собаку.

 

Глава седьмая

 

Кроме гостей Таридиса, мы опросили и всех, кто находился в доме: горничных, поваров и дворецкого, даже юную помощницу повара, девочку лет пятнадцати, которая, хоть и сильно робела, но явно получала удовольствие от всего происходящего.

И самым интересным оказался разговор с Марией Лосси.

Но прежде, чем я перейду к рассказу об этом, несомненно, любопытном допросе, несколько слов хочу сказать о том, что нам поведал дворецкий, Лютер Додж, как он себя назвал. Почтенный высокий старик, слегка сутулившийся, но крепкий и уж точно не глупый. Дело в том, что никто не мог войти в дом так, чтобы его не увидел дворецкий. Два боковых входа были закрыты не только на ключ, но и на засов изнутри. Ключи от этих дверей были тоже у Доджа, и если бы хозяин кого-то решил впустить, скажем, тайно, ему все равно пришлось бы обратиться к Лютеру.

– Но ведь он мог сделать заранее дубликат ключа? – предположил комиссар.

– Зачем? – искренне удивился дворецкий.

Ответа на этот вопрос у нас не было, но я подумал, что совсем исключать такой вариант не стоит.

Итак, никто не входил в дом после полудня, минуя встречу с дворецким. Но, как выяснилось, два дня назад к Таридису приехал гость, мужчина лет сорока, среднего роста, приятный, но неприметный, как сказал о нем Додж.

Лютер не мог с уверенностью сказать, что человек этот до сих пор находится в доме, или находился там, на момент, когда предположительно произошло убийство. Но он не мог и утверждать, что гость покинул дом до того, как это случилось. Никто из слуг незнакомца не обслуживал. В столовой его не видели. Он мог, конечно, выпить чашку кофе или чая, или чего покрепче в небольшом баре рядом со столовой, но и там он никому не попался на глаза.

– Может, на него просто никто не обратил внимания? – предположил я.

– Может и так, – подумав несколько мгновений, ответил Додж, – в доме было много посторонних.

 

* * *

Мне подумалось, что Мария все еще не смогла выйти из шока. Глаза у нее были сухими, но истерика стояла рядом с ней, как тень. Тем не менее могло показаться, что она спокойна: на вопросы отвечала точно и сдержанно, отвечая, смотрела в глаза комиссара, даже тогда, когда вопрос задавал я.

Наверное, Джулиус оказывал на нее какое-то особое влияние, успокаивающее. Мария не только сумела с достоинством выдержать допрос, она даже оживилась, и к концу разговора мне показалось, что ее увлекло наше расследование.

Но перейдем к фактам.

– Расскажите о себе, – попросил комиссар, – где вы родились, кто ваши родители?

– Я родилась, насколько мне известно, в Сент-Стоуне, – девушка как-то невесело улыбнулась, похоже, она подумала о чем-то своем, но не сказала об этом вслух. – До недавнего времени жила с бабушкой там же. Месяц назад бабушка умерла. Родителей своих я знаю плохо, они живут в Севилье, в Испании. Когда я осталась одна, господин Таридис предложил мне переехать в секретарскую квартиру. Я согласилась, это было разумно.

– Давно вы у него работаете?

– Почти два года.

– Как вы устроились на эту работу?

– После школы я училась на краткосрочных курсах, секретарских. А по окончании мне предложили занять это место.

– У вас было из чего выбрать?

– Что вы, – грустно усмехнулась Мария, – девчонка без опыта, да сразу на такую зарплату, не говоря уже обо всем остальном.

– О чем это?

– Я понимаю, что для вас это, наверное, мелочи, но для меня было просто… Мне даже неудобно об этом говорить. Мы не бедствовали, родители присылали деньги на мое содержание, да и у бабушки были кое-какие сбережения. Но аренда дома в Сент-Стоуне стоит недешево, а нам очень нравилось там жить. Господин Таридис дает своим слугам полное содержание, понимаете?

– Пока не очень.

– Каждую неделю нам привозили продукты, если я покупала себе одежду, обувь, что-то из мебели, шеф оплачивал мои счета. Но это ведь он делал не только для меня.

– Действительно, щедрый хозяин и, видимо, очень добрый человек.

– Да, я словно опять осиротела, – Мария сдержала слезы, но глаза ее заблестели.

– Ваша бабушка – она была чья мама? – как можно мягче спросил Джулиус.

– Она была маминой тетей, но она вырастила свою племянницу, сестра ее умерла молодой, сердце.

Слезинка все же вырвалась на свободу, но тут же исчезла в кружевном платочке.

Я не считаю себя особо сентиментальным, но какие-то непривычные чувства овладели мною.

– А какие обязанности были у вас как у секретаря? – сменил тему Джулиус.

– Утром я разбирала почту: сначала – все, что приходило на имя шефа, а потом, если что-то нужно было отправить, занималась этим.

– Неужели люди все еще получают обычные письма? – не удержался я от реплики.

– Нет, писем, личных писем, мы не получали, это были, в основном, счета, документы из юридических фирм и банков, иногда небольшие посылки и бандероли из магазинов, – объяснила Мария.

– А вы лично печатали для господина Таридиса какие-нибудь письма или документы? – уточнил комиссар.

– Один раз я напечатала несколько приглашений, но это было давно. Деловой перепиской, мне кажется, шеф занимался сам, или ее вели адвокаты.

– Понятно, что еще?

– Основной моей работой были каталоги. Собственно, я сама их сделала и поддерживала в порядке, вы сможете все посмотреть в моем рабочем компьютере.

– Что за каталоги?

– Каталоги коллекций. У нас их три: живописи, старинных книг и ювелирных изделий, коллекции небольшие, но интересные и очень ценные.

– Пожалуй, действительно надо будет взглянуть.

– Все картины вы можете посмотреть в галерее, кроме двух портретов, которые были куплены совсем недавно. Книги, естественно, в библиотеке, но коллекционные в специальном хранилище, за их сохранностью следит специалист, в доме его называют лаборантом, но он скорее профессор.

– Вы можете назвать его имя, адрес?

– Конечно, его зовут Карл Ринке, адрес его я вам сейчас напишу.

– А ювелирные изделия хранятся в башне, – высказал я предположение.

– Да, – подтвердила Мария, – господин Робертсон не раз говорил, что надо бы перенести их в банковский сейф, но шеф всегда отвечал, что в этом вопросе он больше доверяет своему тайнику в башне.

– Тайнику?

– Это просто так говорят. А так это сейф, встроенный в стену, и он действительно находится в башне. Впрочем, его расположение, несомненно, дает некоторую дополнительную гарантию.

– В башню сложно проникнуть? – спросил я.

– Не в том дело, – Мария, наконец, посмотрела в мою сторону, – вы и сами все поймете. Ключ от башни тоже хранится в кабинете Доджа. Но это вовсе не значит, что до сейфа с драгоценностями легко добраться. Да и сам сейф не так уж доступен, даже при наличии ключа.

– Есть какой-то особый секрет?

– Да, но лучше вам посмотреть все на месте.

– Вы правы, надеюсь, вы проведете нас туда после нашей беседы, – попросил комиссар, – а пока мне нужно задать вам еще пару вопросов.

– Вам лучше пойти туда с господином Доджем, – голос девушки дрогнул, но я не придал тогда этому факту особого значения, а вспомнил о нем только через час примерно.

– Хорошо, – легко согласился Джулиус. – За следующий вопрос я должен сразу извиниться, но обязан его задать, и очень скоро вы поймете, почему, если…. Впрочем, сначала спрошу. Ваши отношения с господином Таридисом никогда не выходили за рамки служебных?

– Я понимаю, что вы имеете в виду, – возможно, наша собеседница и смутилась, но сумела это скрыть, – если я скажу: нет, это будет не совсем правдой, а если я скажу, что выходили, вы неправильно меня поймете.

– Объясните точнее.

– Я очень волновалась, когда впервые пришла сюда на работу, боялась не справиться, боялась, что у меня не сложатся отношения с людьми, живущими и работающими в этом доме, это был незнакомый мне мир, вы понимаете?

– Конечно, – Джулиус кивнул.

– Но уже в первый день я почувствовала здесь себя легко и даже уверенно, хотя, в глубине души, все еще побаивалась своего оптимизма. Все были очень добры ко мне, терпеливы, хотя я не всегда все сразу понимала. А господин Леонард… Он относился ко мне скорее как к дочери, вы мне не верите?

– Почему? Нечто подобное я уже и сам предполагал, – искренне заявил комиссар.

– Это правда! –Мария посмотрела на меня так, словно именно меня ей было труднее всего убедить.

Но я верил ей, только от этого ситуация не становилась понятней, версий было много, но чего они стоили без фактов. Таридис был человеком непростым, он знал, что делал и для чего, но у нас пока даже для достаточно уверенных предположений не было ничего существенного. Я все ждал, когда же комиссар заговорит о наследстве, понимая, например, насколько важно, знала ли о предполагаемом богатстве сидящая перед нами свидетельница. Осознавала ли она, что постепенно из девочки, которой буквально со школьной скамьи повезло найти хорошую работу, превращалась в участницу весьма запутанной драмы? И, наконец, Джулиус спросил:

– Вы знали содержание завещания вашего шефа?

– Нет, разумеется. Какое я к нему могу иметь отношение?

Если, отвечая на этот вопрос, Мария была неискренней, то она – величайшая актриса, или я – абсолютный болван.

– Неужели господин Таридис даже не намекал вам ни разу о своем намерении? – спросил комиссар.

– Но было бы очень странно, если бы он стал говорить со мной на подобные темы, – справедливо заметила наша собеседница, – а что с его завещанием? Что-то не так?

– Как на это посмотреть, – усмехнулся Джулиус, – впрочем, скоро вы все поймете сами, мы не имеем права рассказывать вам о содержании этого документа до его официального оглашения.

– Не скажу, что меня это так уж занимает, хоть вы меня и заинтриговали. Но у меня нет ни малейшего права рассчитывать на наследство, так что, Бог с ним.

– Тогда последний вопрос: что вы знаете о человеке, который, по свидетельству дворецкого прибыл к вашему шефу накануне приема, но не присутствовал на нем?

– Я ничего о нем не знаю. Возможно, это был просто короткий деловой визит, который не требовал моего участия? Но я понимаю, что это может быть важно. Могу только добавить, что ни о каких намечающихся или состоявшихся деловых встречах, помимо приема, я не слышала ни от кого, по крайней мере, в последние пару дней.

 

Глава восьмая

 

Мы отпустили Марию, но попросили ее пока не покидать дом Таридиса. Во-первых, могли возникнуть к ней дополнительные вопросы, а во-вторых, и мне, и, как потом выяснилось, комиссару подумалось, что стоит позаботиться о ее безопасности.

У меня, помимо соображений очевидных, связанных, например, с завещанием, было еще практически необъяснимое на тот момент предчувствие, что каким-то образом секретарь Леонарда Таридиса, ее судьба, а возможно, и ее короткая биография связаны с разыгравшейся трагедией.

– Пойдем к Лютеру, – предложил Джулиус, – надо бы посмотреть эту башню.

Особого энтузиазма в интонации, с которой это было сказано, я не почувствовал, не уловил. Кстати, я и сам не слишком рвался в эту, надо полагать, сокровищницу.

По пути я уговорил комиссара заглянуть в галерею и поискать там портрет Мирабеллы со злополучным кинжалом. Нашли, конечно, нашли. Куда ему деваться? Но почему-то я предложил отдать картину на экспертизу, не криминологическую, а искусствоведческую.

– Ты представляешь, во что это обойдется полицейскому управлению? – тут же несколько раздраженно заметил комиссар.

– Нет, – честно ответил я.

– Я так и думал. Объясни мне хотя бы, что тебя не устраивает в этом портрете?

– Цвет! – вдруг сообразил я.

– И что не так с цветом? – попытался уточнить Джулиус.

– Не знаю, я не художник, но большую часть своей жизни я провел на фоне семейных парадных портретов, мне кажется, что они были в несколько иной цветовой гамме.

– Ну и что? Другие краски…

– Комиссар, а сколько и каких цветов использовали художники в том самом восемнадцатом веке, когда юная Мирабелла позировала создателю будущего шедевра?

– Откуда мне знать? Но Таридис наверняка тщательно проверял то, что покупал для своей галереи.

– Не сомневаюсь. Но его интересовала ценность полотна, а не время его написания. Я всего лишь не уверен, что портрет написан тогда же, когда изображенная на нем женщина могла еще вживую предстать перед художником.

– Но какое отношение это имеет к смерти Таридиса?

– На этот вопрос у меня тоже нет ответа. Вы думаете, что это неважно?

– Не знаю, – после некоторой паузы произнес Грин.

 

* * *

Лютер Додж ждал нас у себя, мне показалось, ждал с некоторым нетерпением, но тут я мог и ошибаться. Любопытство его выглядело нормально на фоне того, что происходило.

– Ключ от башни у меня, но ключ от тайника, того, что внутри, – пояснил дворецкий, – наверное, в банковском сейфе господина Таридиса, нужно его взять, вы ведь можете позвонить господину Робертсону?

– Позвонить-то не проблема, – ответил комиссар, – но без судебного постановления мы можем лишь надеяться на его добрую волю.

К счастью, доброй воли адвокату хватило не только на положительное решение проблемы, но и на его личное участие в церемонии.

Через час после нашей беседы по телефону господин Робертсон-младший вернулся в дом Таридиса, имея при себе ключи от тайного сейфа.

 

Глава девятая

 

Чтобы попасть в башню, нам пришлось подняться на второй этаж, пройти по довольно длинному коридору, оказавшись снова перед двумя дверьми: за одной из них мы совсем недавно нашли тело хозяина дома, а через другую мы вышли на лестницу, довольно странную, на мой взгляд. Четыре нормальных ступеньки переходили в винтовую лестницу.

Мы поднялись по этой лестнице и оказались перед дверью, которую нам предстояло открыть, чтобы продолжить расследование, пока почти ничего толком не прояснившее.

Достаточно было лишь приоткрыть дверь, чтобы понять: в башне не все благополучно, судя по невыносимому запаху, там был труп. К сожалению, не труп крысы.

 

* * *

Додж уверенно признал в покойнике человека, который встречался с Таридисом накануне и о котором никто не мог нам ничего сообщить.

Джулиус вызвал следственную бригаду, и мы покинули башню, но тошнотворный запах преследовал меня еще несколько часов.

– Загадочный гость у нас теперь есть, – задумчиво произнес Джулиус, – искать его не надо, но нам очень повезет, если отпечатки его пальцев каким-то чудом окажутся в картотеке, или кто-то сможет его узнать по той фотографии, которую нам соорудят в отделе идентификации. И не стоит рассчитывать на счастливое стечение обстоятельств, в таких делах оно практически не случается.

Однако и комиссары могут иногда ошибаться. Отпечатки пальцев покойника в картотеке были. В башне Таридиса мы обнаружили труп Чико Филари, известного криминалистам многих стран мира как очень ловкого похитителя картин из частных коллекций.

– Вот так история, – начал рассуждать комиссар, как только мы получили возможность поговорить без свидетелей, – если Таридис знал Чико, то, скорее всего, у них была деловая встреча. А если не знал?

– Но мне кажется, – возразил я, – этот воришка был достаточно известен не только полиции, но и коллекционерам, или это не так?

– Нет, конечно. Ну, я не могу утверждать, что никто из знатоков и любителей живописи никогда не слышал о Филари и его криминальном таланте, но мало кто мог знать его лично, он не стремился к популярности, как часто и те, кто пользовались его услугами…

– То есть вы думаете, что Таридис…

– А зачем еще он мог с ним встречаться? Понятно же, что Чико не был приглашен на прием. И как он попал в башню? Кто и когда убил его? Да и каким образом?

– Можно начать с последнего вопроса, надеясь на результаты вскрытия, – предложил я.

Мы думали, что вскрытие нам поможет хотя бы предположить, какие гипотезы стоит рассмотреть в первую очередь, но все еще больше запуталось. Чико умер от отравления угарным газом.

– Значит ли это, что он умер не в башне? – подумал я вслух.

– Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны об этой чертовой башне узнать абсолютно все! – весьма эмоционально отреагировал на мою реплику Джулиус.

Мы решили, что нам нужно не только подробно расспросить обитателей дома Таридиса, но и поговорить с теми, кто проектировал и строил этот дом. И реставрировал, видимо, тоже.

Но начали мы с тех, кто был сейчас ближе. Естественно, первым, у кого мы попытались получить ответы на возникшие в ходе расследования вопросы, был Лютер Додж.

Комиссар попросил его рассказать все, что ему известно о башне, ее появлении в доме, о возможных тайнах этой странной кладовой.

– Видите ли, с этой башней действительно не все благополучно. Я бы не хотел стать источником распространения дурацких слухов и суеверий, но вы, если я правильно понял, хотели бы знать все об этой комнате?

 

Глава десятая

 

– Я служу у господина Таридиса очень давно, – начал свой рассказ Лютер. – Я помню, как принималось решение о покупке этого дома и его перестройке. Мне кажется, все беды моего хозяина начались с того дня, когда он купил портрет.

– О каком портрете вы говорите? – спросил комиссар.

– О портрете девушки, Мирабеллы, – ответил Лютер. – Может, так совпало или нет, не знаю. Но когда этот портрет появился в доме, я говорю о старом доме, в Гринвере, хозяин вдруг заговорил о том, что хочет создать необычную коллекцию.

– Что значит, необычную? – на этот раз вопрос сорвался с моего языка.

– Вряд ли я смогу вам это толком объяснить, я не разбираюсь ни в живописи, ни в истории, этот вопрос вам бы лучше задать, например, господину Ринке. Кстати, он именно для того и был приглашен, чтобы помочь с этой самой коллекцией.

– Да, мы обязательно поговорим с ним, – но пока расскажите, все, что знаете.

– Разумеется, – согласился Додж и продолжил, – так я к тому, что тогда-то господин Таридис и задумал купить этот дом.

– Именно этот? – уточнил Джулиус.

– Да, думаю, с этим домом тоже не все так просто, уж больно дорого он обошелся господину Леонардо, но он не хотел его упустить. Вы не подумайте, хозяин со мной не обсуждал свои решения и планы, – Лютер явно смутился.

– Все понятно, – успокоил его Грин, – продолжайте, вы очень наблюдательны, а это именно то, что нам сейчас важно.

– Спасибо, господин комиссар, что… в общем, спасибо.

Он еще немного помолчал. Мы его не торопили. Затем Лютер заговорил более уверенно и спокойно.

– Дом, насколько мне известно, стоил недорого, наверное, это можно выяснить. Однако не в этом дело. От того, что перешло в собственность господина Таридиса, остались только стены и фундамент, да и то стены остались не все. Здание было полностью перестроено. Я видел его до начала ремонтных работ. Оно было достаточно крепким, но совсем другим.

– Кто руководил работами? – поинтересовался я, понимая, что от этого человека, архитектора, реставратора, не знаю, кто там мог взять на себя эту обязанность, можно получить важные и интересные факты.

– Об этом вам тоже лучше поговорить с Ринке. Никого, кто бы больше его подходил на эту роль, я не припомню.

– Мне кажется, что все рассказанное вами, не главное, было что-то еще, так? – комиссар пристально посмотрел в глаза дворецкого.

– Даже не знаю, как вам это рассказать, чтобы вы не сочли меня излишне чувствительным или, еще хуже, суеверным.

– Не сочтем, нам нужно знать все, даже слухи и сплетни, суеверия тоже возникают не на пустом месте, – уверенно заявил Джулиус.

– Я рад, что вы на это так смотрите, потому что хочу рассказать об очень необычных вещах. Сначала все было понятно. Хозяин всегда мечтал стать известным коллекционером. Не такая уж распространенная забава, да и с тощим кошельком такое не надумаешь, но все же понятно. Есть у человека богатство, а жизнь коротка, вот и придумывает. Что для коллекции нужно особое место – не скажу, что согласен, но не мне решать было, и тоже не слишком удивительно. Купить и перестроить дом? Почему бы и нет? Что в доме будет особая комната для ценных вещей – тоже правильно. Но когда я в той комнате оказался впервые, мне стало жутко. Вот не могу вам сказать, почему, но всякий раз я боялся, что эта башня не выпустит меня.

– Мне кажется, этот страх преследовал не только вас, – заметил я, – но тут как раз нет ничего таинственного. Замкнутые пространства такого типа могут именно так воздействовать на людей, не лишенных нормального воображения. Речь не идет о клаустрофобии, которую все же нельзя считать нормой.

– Можете довериться словам моего коллеги, – поддержал меня комиссар, – он без пяти минут специалист в этой области, учится в университете.

– А… – неопределенно протянул Лютер. – Но вы правы в том, что в башню никто не любит ходить, слава Богу, не так часто и приходилось, в основном, в самом начале, когда там все устанавливали. Только хозяин спокойно там себя чувствовал, еще, пожалуй, Ринке. Однако был случай, который нельзя объяснить ничем реальным, даже этой, как вы сказали, клаустрофобией.

– Рассказывайте, это очень важно, – подбодрил Джулиус Доджа.

– Хорошо. Раз уж начал.

Но какое-то время дворецкий Таридиса еще собирался с мыслями.

– В тот день я еще относился к башне как к простой каморке для хранения ценных предметов. Я понимал, что она должна быть надежной, в смысле проникновения туда гипотетического вора. Поэтому меры, принятые господином Леонардом, меня не удивили.

– А что это были за меры? – спросил я, почувствовав, что с этого и надо начинать распутывание нашей загадки.

– Вы должны были заметить, что башню построили внутри дома, но стены ее прочные, что достигается благодаря специальным металлическим конструкциям, на которые просто надели каменные стены, тоже очень надежно слепленные. Приток воздуха осуществляется при помощи специального устройства. У меня нет доверия к технике, поэтому, если мне приходилось посещать это странное помещение, я никогда не закрывал дверь, даже более того, всегда принимал меры к тому, чтобы она и сама по себе не закрылась.

– Я вполне доверяю технике, – усмехнулся Джулиус, – но вас прекрасно понимаю, не уверен, что сам не поступал бы так же.

Додж кивнул и продолжил свой рассказ:

– Через неделю после переезда в этот дом господин Леонард попросил меня отнести в башню недавно купленный им портрет. Картину на тот момент как раз только что доставили. До этого дня я побывал в башне один раз, когда хозяин показал мне свое хранилище и передал ключ от двери. Башня воспринималась мною как некая непонятная блажь, я не понимал, зачем она нужна, но никакого страха не испытывал и никакой мистики не замечал.

– И когда же началась мистика? – спросил я, поскольку Додж опять замолчал, и пауза затянулась.

– Так я с того и начал, только непросто это рассказать, вроде и помню, но сейчас все кажется и впрямь каким-то бредом.

– Так бывает, – мягко заметил Джулиус, – когда события нельзя назвать обычными.

– Вы правы, – вздохнув, согласился Лютер, – хочу напомнить, что я совсем не суеверен, да и не слишком религиозен, и потому очень хотел бы понять, что на самом деле я видел.

И опять Додж замолчал минут на пять, видимо, собираясь с мыслями.

– Мне нужно было всего лишь открыть ключом дверь и положить картину на полку. Затем выйти и закрыть за собой ту же дверь тем же ключом. Ничего сложного, и никаких волнений у меня не было, даже не думал ни о чем. Да, должен упомянуть, и это может оказаться важным: перед тем, как положить портрет на полку, я его рассмотрел, глянул из любопытства и несколько мгновений просто не мог отвести взгляд. Надеюсь, вы меня поймете, вы же его тоже видели?

Мы с комиссаром кивнули.

– Так вот, как я уже говорил, дверь башни оставалась приоткрытой, и видны были ступеньки винтовой лестницы. Вы понимаете, наверное, что, если бы, кто-то поднимался по ней, я бы увидел, кроме того, я полагал, что должен был услышать шаги. Однако звуков никаких не было, и не понимаю я, откуда она взялась и куда пропала!

– Кто? – дружно спросили мы с Джулиусом.

– Представьте, что я почувствовал, когда, положив на полку портрет, повернулся к двери и увидел перед собой девушку, сошедшую с полотна, того самого! Мгновение назад я держал в руках ее изображение, созданное пару веков тому назад! И все это происходило в полной тишине! – проговорил Лютер, и мне показалось, что голос его дрожал.

– Вы думаете, что это был призрак? – с нескрываемым сомнением в голосе спросил Джулиус.

– В тот момент я ничего не думал, я испугался. Но я ее видел! И не могу объяснить, что это было, прежде всего, самому себе! В призраков не верю, я бы подумал, что мне померещилось, но расспросите Марию. Она наверняка что-то видела там тоже, незадолго до всего этого кошмара!

– Она рассказывала вам об этом? – спросил Джулиус.

– Нет, мне не удалось добиться от нее откровенности.

– Тогда почему вы заговорили о госпоже Лосси именно сейчас? – не слишком вежливо поинтересовался я.

– Ну, она могла бы стать свидетелем или вроде того, – неуверенно попытался объяснить Додж. – Однажды у нее был обморок после того, как она вернулась из башни, она точно была в той части дома, я видел, как она спускалась по винтовой лестнице. Мария объяснила свое недомогание духотой, но даже не сказала, зачем ходила туда. Ключа она не брала.

– Значит, ее что-то напугало не в самом хранилище? – уточнил я.

– Я тоже так считаю, – согласился Лютер, – но лучше бы спросить у нее самой.

– Спросим, конечно. Но насколько я понимаю, это не все? У вас есть еще, что рассказать?

– Есть, но я не уверен. Не уверен, что все было именно так, как это запомнилось мне.

– Вы расскажите все, а там разберемся, попытаемся, как минимум, – сказал Джулиус.

– Вы уже знаете, каждый вечер, я обхожу дом, проверяю, все ли в порядке, закрыты ли окна и двери, так было и тогда, я не помню точно, какого числа, но незадолго до злополучного приема. У двери, ведущей к винтовой лестнице, я увидел силуэт человека, верхний свет уже не горел, а тусклого освещения ночных светильников недостаточно, чтобы рассмотреть что-либо. В доме никого посторонних еще не могло быть, что я должен был подумать? Я видел, что темная фигура не похожа на господина Леонарда. Но мне даже не пришла в голову версия о грабителе, хотя, наверное, это было бы понятно в такой ситуации. Возможно, я просто не успел сообразить, а когда мысль заработала, никого уже не было. Я бы и остался при мнении, что померещилось, если бы не это убийство.

– Спасибо, что рассказали. Кто знает, вдруг ваш призрак окажется не таким уж призрачным, – серьезно произнес комиссар.

Додж ничего не ответил, но чувствовалось, что он, наконец, успокоился, можно сказать, переложил свои страхи и вопросы на нас с Джулиусом, на тех, кому было положено по должности заниматься разгадыванием тайн.

 

Глава одиннадцатая

 

Когда мы с комиссаром остались вдвоем, отпустив свидетеля, мы решили, прежде чем пригласить следующего, обменяться мнениями по поводу только что услышанного.

– Странно, что мы все время натыкаемся на эту сомнительную легенду, – Джулиус посмотрел на меня, словно ждал, что я объясню ему, в чем дело, или хотя бы выскажу приемлемую версию.

– Вы о Мирабелле и ее портрете? – уточнил я.

– В первую очередь, но мне здесь многое кажется каким-то далеким от жизни, как в кино, что ли.

– В кино тоже должен быть смысл, иначе кому оно нужно? – ответил я, понимая спорность и неоднозначность своего суждения.

– Да, со смыслом пока туго, – согласился Джулиус, – но сами факты выглядят странно, да и можно ли все считать фактами? Пожалуй, лучше пообщаться с этим Ринке.

– Согласен, – поддержал я это разумное решение.

 

* * *

Карл Ринке, о котором впервые упомянула Мария, без лишних объяснений согласился встретиться с нами в доме Таридиса. Нам пришлось лишь подождать, пока он доберется из Сент-Стоуна, где Ринке был в тот момент, когда Джулиус ему звонил. Оказывается, там живет его брат, и Карл использовал неожиданный перерыв в работе, чтобы его навестить.

Как только я увидел нашего важного свидетеля, мне стало понятно, почему его все называют лаборантом. Ну, так он выглядел. Объяснить, в чем суть определения принадлежности к профессии, не имеющей никаких особых примет, я не могу. Но это первое, что приходило в голову. Высокий, худой, слегка сутулый, неопределенного возраста, подозреваю, что определить примерную дату его появления на свет было непросто уже давно, и еще достаточно долго это останется нелегкой задачей. Он носил большие очки, но, видимо, по привычке постоянно смотрел сквозь стекла, слегка прищурившись.

– Я знал, что вы захотите меня допросить, – заявил он, пожимая руку комиссару и одновременно кивнув мне.

– Будет ли это официальный допрос, или мы назовем нашу беседу консультацией, я не знаю. Посмотрим, – ответил Джулиус, – а пока я хотел бы, если это возможно, чтобы вы рассказали все, что вам известно о башне и о портрете Мирабеллы. Возможно, эти события как-то связаны?

– Да, они связаны, и я расскажу вам все, что знаю, а еще и то, что мне удалось выяснить и понять, хотя мои представления могут быть ошибочными. Вряд ли стал бы с кем-то делиться своими мыслями, если бы не серьезность последних событий.

Речь Ринке была достаточно четкой и логичной. Но рассказ, услышанный нами, оставил довольно странное впечатление.

 

Подробности от Карла Ринке

 

– До того, как я познакомился с господином Таридисом, я преподавал историю архитектуры и живописи в Мэрвикском университете, – начал свой рассказ Карл, – у каждого, кто изучает историю серьезно, есть своя особая тема. Это может быть время, может быть страна с населяющими ее народами и их культурными традициями, а могут быть и определенные направления в искусстве. Меня всегда интересовала живопись. Я не мог коллекционировать картины, это хобби мне не по карману, но изучить историю изобразительного искусства может всякий, кому это интересно. Портрет Мирабеллы – полотно само по себе удивительное, но он еще и окутан тайнами, легендами, даже суевериями. Именно этот портрет и его появление в мало известной практически дилетантской коллекции человека, который не был авторитетом ни среди специалистов-искусствоведов, ни среди коллекционеров, привлек мое внимание. Лео Таридиса знали неплохо на биржах и в среде торговцев антиквариатом, но это не то общество, в котором можно было бы рассчитывать на пополнение своих знаний. Я хочу сказать, что вряд ли принял бы его предложение стать кем-то вроде консультанта его будущей коллекции, если бы он не рассказал мне, чем это необычное собрание предметов будет, по его замыслу, отличаться от всего того, что до сих пор существовало в среде собирателей редкостей. Он задумал такой особый, можно сказать, уникальный музей, коллекцию-роман. Он решил собрать все, что повествует и напоминает о Мирабелле, о девушке, которая, по его словам, сеяла страсть. Ему удалось не только убедить меня, но и увлечь своей идеей, – Ринке грустно улыбнулся и словно на мгновение снял невидимую маску.

– Понятно, что портрет и кинжал – это экспонаты задуманной коллекции, – прокомментировал Джулиус, – было еще что-то, чего мы пока не видели?

– Да, но этого пока не видел и я, не торопите меня, мне есть, что вам рассказать. Господин Таридис не просто так заинтересовался романтической историей из прошлого, у него на то были очень личные причины. Он считал, что является потомком семьи, в которой родилась красавица Мирабелла. Недавно скончался его дальний родственник, в Испании, он был одинок, и господин Леонард оказался его единственным наследником.

– Странно, что об этом нигде не сообщалось, – заметил комиссар. – Журналисты не обходят вниманием крупные наследства.

– Оно не было крупным, – объяснил Ринке, – и Таридис сделал все, чтобы об этом поменьше болтали. Но мне он рассказал о главной ценности полученного им наследства. Впрочем, ценность весьма условная. Скорее, она являлась таковой только для нас с ним. Даже сейчас я не уверен, что мы правильно все истолковали.

– Это была тайна? – спросил я.

– Возможно, тайна, но я не исключаю и мистификацию. Несколько страниц из довольно странного текста, то ли письма, то ли дневника, а может, и рукописи романа. Но, кажется, как минимум, один факт из этого текста нашел свое подтверждение. Наверняка вам уже известна история портрета Мирабеллы?

Мы молча кивнули.

– Тогда вы, наверное, слышали и о загадке двух кинжалов?

Мы опять подтвердили.

– Так вот, мы недавно выяснили, что было не только два кинжала, но и два портрета.

– Знали вы о том, что господин Таридис собирается встретиться с Филари?

– Имени я не знал, но знал, что назначена встреча с человеком из Европы, который добыл для нас важную информацию.

– Вы не должны были присутствовать на этой встрече?

– Я рассчитывал там быть, но меня так и не пригласили, – он помолчал несколько секунд, – хотя при нынешних обстоятельствах это не самое удивительное.

– Вы правы, – согласился Грин. – Но как вы сами считаете, связаны ли эти два убийства?

– Очень может быть. Я не склонен воспринимать всерьез всякие суеверия, но, изучая исторические загадки, вынужден признать существование предметов, за которыми тянется кровавый след, – произнес Карл после непродолжительного раздумья.

– Похоже, вы имеете в виду не кинжал, – заметил комиссар.

– Вы правы, – подтвердил наш собеседник, – я говорил о портрете.

– Мы немного ушли в сторону, – заметил Джулиус. – Вы начали нам рассказывать именно о тайне портрета прекрасной Мирабеллы.

– Да. Как я уже сказал, портретов было два.

– Это разные портреты? – поинтересовался комиссар.

– Это зависит от того, какой смысл вы вкладываете в понятие «разные», – медленно, намеренно растягивая каждое слово, произнес Карл.

– Это были портреты, принадлежащие кисти одного художника? – решил уточнить комиссар, и мне показалось, что комиссар имел в виду какую-то свою версию.

– Нет, точно могу сказать, что нет.

– Можно предположить, что и написаны они не только в разное время, но и в разные века, например, – решил и я высказать догадку.

– Совершенно верно, – улыбнулся Ринке.

– И еще, я осмелюсь предположить, что портрет, который мы видели в галерее этого дома, написан хоть и очень известным художником, но является лишь копией того, который был создан при жизни женщины, изображенной на нем. – Джулиус многозначительно посмотрел на меня, давая понять, что догадался, к чему я веду.

– И это ваше предположение верно. История портрета-копии не менее интересна и таинственна, чем история оригинала.

– Известно ли, где, в таком случае, сейчас находится оригинал? – спросил я.

– Боюсь, что ответить на ваш вопрос теперь, после этих трагических событий, становится сложно, или невозможно вовсе. Я не уверен теперь ни в чем. Перед тем, как встретиться с неким господином, предложившим Таридису купить портрет Мирабеллы, Лео позвонил мне. Он считал существование двух портретов, скорее, легендой, чем фактом. И это была вполне разумная точка зрения. Есть официальная версия, объясняющая почти все довольно логично и подкрепленная фактами. Но в нее не вписывается то, что Таридису рассказал незнакомец.

– Так, – Джулиус поднял правую руку, – давайте не будем сами запутывать события, в которых нам предстоит разобраться. Я понимаю, вы взволнованны и хотите рассказать все сразу, да еще и разобраться в том, чего не понимаете.

– Вы правы, – согласился Ринке, – я несколько увлекся.

– Так вот, – комиссар продолжил свою мысль, – вы сказали, что есть общеизвестная в среде искусствоведов, как минимум, версия событий, объясняющая существование копии портрета и дающая представление о судьбе оригинала. Я вас правильно понял?

Ринке кивнул.

– Вы можете познакомить нас с этой версией?

– Да, пожалуй, стоит с этого начать. О тайне, связанной со смертью герцога вы уже наслышаны, так ведь?

– Основные события нам изложила госпожа Крамер, – ответил Джулиус.

– Это надежный источник, но мне известно, я думаю, немного больше.

– Не сомневаюсь – усмехнулся комиссар.

– Начнем с судьбы портрета-оригинала, того, что был написан модным в свое время, однако оставшимся для нас неизвестным художником, написан, как и положено, при жизни главных участников этой драмы. Если бы не тайна смерти герцога и не сохранившийся до наших дней странный кинжал, хранящий свою собственную тайну, никто бы не вспомнил об этом полотне. Согласно устоявшемуся мнению, портрет Мирабеллы сгорел вместе с другим имуществом через год после смерти герцога. Смерть мужа не только потрясла и напугала молодую герцогиню, она поставила ее в достаточно сложное положение. Испания восемнадцатого века была не слишком приятным местом, особенно для юных вдов, оставшихся без покровительства богатого и влиятельного супруга. Для того, чтобы жить дальше, молодая женщина могла выбирать свою судьбу всего из двух вариантов. Оба эти варианты нельзя было назвать заманчивыми. По окончании траура она должна была либо выйти замуж, тем самым перейти со всем своим богатством под покровительство нового господина, или просить приюта в монастыре, посвятив остаток своей жизни служению церкви. Удалось найти пару вполне надежных фактов, указывающих на то, что Мирабелла не менее года жила в монастыре святой Вероники, а затем все же предпочла второе замужество. Ее замок, как я уже упоминал, серьезно пострадал от пожара. Не знаю, насколько это усложнило жизнь самой Мирабеллы, но историкам уж точно пришлось серьезно потрудиться, чтобы узнать хоть что-то о ее дальнейшей судьбе.

– А почему вообще историки заинтересовались биографией девушки? – спросил Грин, на пару мгновений опередив меня. – Было бы понятно, если бы на тот момент существовал ее портрет, но вы сказали, что до недавнего времени он считался сгоревшим, потерянным для истории и разгадывания ее загадок?

– Да, я и сейчас не уверен, что мы его увидим. Тайны. Они привлекают, и не только историков. – Ринке усмехнулся и вдруг задумался. – Несколько лет назад режиссер Кроун, если я правильно запомнил его имя, но он ведь известен именно своими историко-приключенческими лентами? – я кивнул, поскольку Джулиус посмотрел на меня, судя по всему, рассчитывая, что я в курсе. – Так вот этот режиссер обратился ко мне с просьбой почитать сценарий его будущего фильма и оценить его историческую достоверность. Это была литературная версия именно того сюжета, который мы сейчас обсуждаем, история не столько самой жизни герцогини, сколько ее портрета и пресловутого кинжала. Нормальный был сценарий. Фильм получился неплохой, разумеется, для тех, кто любит кино и подобные приключения. Но для нас сейчас важно другое. В папке со сценарием была фотография портрета герцогини Буарильи, вернее, копии, той самой, что сейчас висит в галерее этого дома. Для меня до сих пор осталось загадкой, где, как и у кого Лео Таридис купил это полотно.

– Я предполагаю, что картина написана Ризотти? – уточнил Джулиус.

– Верно, я хотел расспросить Лео, узнать у него, что он знает о заказчике копии, и почему она была заказана, это недешево кому-то обошлось, чтобы вложить такие деньги, надо знать, зачем и во имя чего. Но так уж получилось, что я не успел поговорить с ним об этом. А теперь мне и, видимо, вам придется искать другие источники информации.

– Это мы уже поняли, – согласился комиссар, – но пока мне кажется, что вы опять увлеклись.

– Извините, – Ринке поднял руку, жест его получился несколько нарочитым. – Я хотел подчеркнуть свою заинтересованность в результатах вашего расследования.

– А что вам известно об испанских родственниках Таридиса? – спросил я, но, только озвучив вопрос, понял, насколько это значимо для понимания мотивов поступков людей, живших не только в те далекие времена, но и живущих сейчас.

– Ничего, практически. Лео не любил раскрывать свои тайны. Иногда я подозревал, что он попросту блефует, пытаясь вызвать к себе и своим идеям, планам интерес. Кто же мог предполагать, что все так обернется, – Ринке вздохнул.

– То, что произошло, – спокойно возразил Джулиус, – ничего не доказывает и ничего не опровергает. Я тоже склонен считать, что покойный Таридис слегка напустил тумана, но он, как мне сдается, опирался на нечто реальное, а вот что? Надо постараться узнать и понять. Любопытная загадка, не правда ли?

– Да, думаю, наши мнения по этому поводу мало отличаются. – признал Ринке. – Мне, как и вам, хотелось бы узнать ответы на некоторые вопросы. Наверное, вам стоит поговорить с Робертсонами о наследстве, которое Лео получил от испанского родственника. Причем важнее, как я считаю, получить информацию о происхождении этого наследства и возможность раскопать факты о прошлом семьи Таридиса. Да и наследники Лео представляют интерес для следствия, разве нет?

– Безусловно, – решительно подтвердил комиссар и задумался.

 

Глава двенадцатая

 

Вот тогда, именно в тот самый момент я почувствовал себя не случайным свидетелем и даже не оболтусом, попавшим в очередную переделку. Меня охватил сыскной азарт, мне было важно распутать этот клубок загадок. Но и это не главное!

Я понял, наконец, что мое призвание – это именно поиск ответов на такие вот непростые, похожие на вызов, вопросы. Мне это нравится! Это – мое!

И почему-то в тот момент я вспомнил о Даниэле Корт.

Если вы подумали, что я вдруг осознал какой-то важный факт, помогающий нам понять, где она и что с ней случилось, то вы несколько забежали вперед.

Но что действительно отметил мой оживившийся интеллект?

Ведь понятно, что не мог Таридис всерьез рассчитывать на то, что эта дама, заигравшаяся в мечтах, известная в некоторых кругах лишь своими экстравагантными вечеринками, способна провести расследование, причем не простого дела об измене супруга или еще какой-нибудь иной неприятной бытовой мелочи. Понятно: мы столкнулись с задачей, которая требует не только профессионального умения от следователя, но определенного уровня его образования.

Кому-то придется искать мотивы преступления, имеющие корни, как мне тогда впервые стало ясно, уходящие не только в историю семьи Таридиса, но и переплетающиеся с историей, например, Испании, или связанные с развитием живописи. Да и многое еще могло всплыть в ходе столь любопытного расследования, не говоря уже об интригах и тайнах в сообществах коллекционеров.

К тому же сюда действительно были приглашены люди, обладающие и знаниями, и необходимым профессиональным опытом. Тогда зачем нужна была здесь Даниэла Корт?

Я уже тогда понял, что ждали именно ее, и не случайно.

– Прежде всего, выясним, кому могла быть выгодна смерть Таридиса? – вернул меня от рассуждений к текущим делам голос Грина.

– Это не тот вопрос, комиссар, вам не кажется? – немного резко возразил я.

– Я понимаю ваши сомнения и волнения, но мы пока оцениваем ситуацию, исходя из того, что все, сказанное всеми свидетелями, является абсолютной правдой. Тут возникают некоторые противоречия, но уже сейчас мы можем сказать, что они объяснимы.

– То есть мы должны бы выяснить, кто считал, что выиграет от этой смерти?

– Принимается. Вряд ли Мария рассчитывала на хозяйскую щедрость, да и огорчение ее было непритворным, – согласился комиссар. – О том, что девушка – дочь хозяина этого дома, я думаю, знали немногие, а может, и никто не знал, по крайней мере, из тех, с кем мы уже говорили.

– Вы уверены в этом?

– В том, что не знали? – уточнил Грин.

– Нет. Это неважно.

– Это для тебя не важно, – с полуусмешкой заявил комиссар.

– Да, меня больше интересует, действительно ли Мария – дочь Таридиса? – ответил я серьезно и без тени иронии.

– Я заподозрил это сразу во время первого разговора с ней, потом сделал пару запросов и получил нужные мне материалы из Мадрида. Это абсолютно точно. Можешь не сомневаться, – уверенно заявил Джулиус.

– Мне это тоже приходило на ум, – вынужден был признаться я.

Не могу сказать, почему, но этот факт меня огорчил. Если комиссар и заметил изменение моего настроения, то виду не подал, за что я ему был весьма признателен. Но если бы меня тогда спросили о причине огорчения, вряд ли я смог бы ответить. Да и сейчас тоже не знаю. Все эти истории о странных и нелогичных отношениях между людьми мне казались еще и противоречащими не только здравому смыслу, но и законам природы.

– Вряд ли это упрощает нам понимание происходящего, – заметил я, скорее, для того, чтобы привести в относительный порядок собственные мысли, чем собираясь что-либо поведать собеседнику, который был и опытнее меня, и значительно осведомленнее.

– Конечно, – не стал со мной спорить Грин, – но выбирать нам не приходится. Однако лучше знать как можно больше об убитом и о тех, кто был рядом с ним накануне этой драмы.

– А Мария, как вы думаете, знала об этом? – спросил я и тут же сам себе ответил. – Нет, не может быть.

– Вот именно, – поддержал меня Джулиус. – Или мы должны предположить, что все эти события организованы, если не этой милой девочкой, то при ее участии.

– Чушь! – воскликнул я и на мгновение замер.

– Вот! – отреагировал на мою неожиданную паузу комиссар. – хотя, девять из десяти экспертов-психологов наше с вами мнение сочли бы несущественным в силу невероятной привлекательности Марии. – Грин многозначительно (или мне это почудилось) усмехнулся, – но я с вами абсолютно согласен. Если Таридис не сказал своей очаровательной помощнице, кем на самом деле она ему приходится, то возникает вопрос – почему? Что заставляло его хранить в тайне этот, по нынешним понятиям, невинный грех? – Джулиус проговорил этот полный сарказма текст уж слишком серьезно.

Мы замолчали, и каждый погрузился в свои мысли.

– Если это был грех, как бы к нему ни относиться, – попытался сформулировать я, пока мной самим не слишком осознанную мысль, – то здесь можно наверняка накопать с десяток драматических семейных сюжетов, да плюс состояние, которое должны будут делить между собой наследники. Или я слишком старомоден?

– Не знаю, – задумчиво протянул комиссар, не то соглашаясь со мной, не то сомневаясь. – надо бы собрать сведения об истории этой семьи. Что-то, мне кажется, все недоговаривают, по крайней мере…

Грин так долго молчал, что я счел своим долгом расшевелить его вопросом:

– А что если начать раскопки с другой стороны?

– С какой? И по отношению к чему?

– Но если были тайны вокруг Марии Лосси и ее рождения, если открыто опекать дочь он не мог, то должен был кто-то ему в этом помогать, как минимум, держать его в курсе?

– В курсе чего?

– Событий в ее жизни, например, – неуверенно предположил я.

– То есть ты считаешь, что он мог приставить к ней шпиона, или даже не одного?

– Это всего лишь слова, – возразил я. – Я пытаюсь представить, что делал бы сам на его месте.

– Вот как? – Грин усмехнулся. – Ну и к чему же ты пришел?

– Уж точно я позаботился бы, чтобы вокруг ребенка были люди, готовые в любой момент связаться со мной и сообщить определенную информацию.

– Ну, как минимум, один такой человек действительно был.

– Вы думаете, что бабушка…

– Я думаю, что нам стоит еще раз поговорить с девушкой, – не дал мне высказаться Грин. – Теперь, по крайней мере, понятно, что спрашивать и кого искать.

– Положим, я не так уж уверен ни в своих подозрениях, ни в версиях, – признался я.

– Вот и стоит попробовать раздобыть еще несколько фактов из прошлого нашей милой наследницы. Нас, понятно, интересовали лишь события, совпадающие по времени с ее работой в качестве секретаря Таридиса, но сдается мне, корни этих событий не менее любопытны.

– Что ж. Кто бы спорил…

– Ты согласен? – серьезно спросил Джулиус.

– Да, – ответил я.

 

Глава тринадцатая

 

Завещание было зачитано после того, как тело Таридиса кремировали, согласно оставленному им отдельному распоряжению. Его прах через пару дней должны были доставить в Испанию.

У меня сложилось впечатление, что Мария не верила ничему из того, что услышала от нас с Грином. Не верила она нам до того момента, как услышала правду о своем происхождении от адвоката. Да и адвокату она поверила не сразу.

Поэтому, не сговариваясь, мы не стали ее тревожить в день оглашения последней воли покойного. Однако откладывать разговор дольше, чем на сутки, мы не могли, да и не имело смысла.

– Примите наши искренние соболезнования, – начал разговор Джулиус.

– Я не знаю, что принято отвечать, – искренне смутилась девушка, – но спасибо за понимание.

– Нам придется еще задать вам несколько вопросов, и я, к сожалению, не могу вам обещать, что это будет наша последняя беседа, – комиссар вздохнул, а Мария лишь кивнула.

И, возможно, это только мне показалось, но веки ее порозовели, а между ресничками блеснули слезы.

– Я понимаю, что вы считали своим отцом другого человека, – Джулиус говорил медленно, очевидно, понимая, какая последует реакция.

– Но я никогда не видела своих родителей! – воскликнула Мария.

– Я это предполагал, – спокойно ответил комиссар, – но здесь, в Сент-Ривере, неужели нет никого, кто бы мог знать хоть что-то о ваших близких? Ваша бабушка ни с кем не поддерживала пусть не родственных, но хотя бы приятельских отношений? Не спешите с ответом, подумайте, напрягите память хотя бы чуть-чуть.

– Я очень плохо помню, это было давно. – Мария говорила так словно, перебирала в памяти эпизоды своей жизни, как страницы дневника. – Однажды мне пришлось несколько дней провести в доме незнакомых людей, бабушка не отличалась особой набожностью, но в моей памяти сохранилось такое представление о той семье… я не уверена… Это были католики. В этом нет ничего особенного, но мне вспоминается, что вроде это был монастырь, или какой-то… Но не приют, в обычном смысле этого слова. Я была единственным ребенком, понимаете?

– Да, конечно, – ответил Джулиус, но вряд ли наша свидетельница обратила внимание на эту реплику.

Взгляд девушки стал отстраненным, и мне показалось, что она пытается составить из осколков детских впечатлений, частью полустертых, или измененных опытом ее недолгой жизни, нечто единое.

– Где жили эти люди? – спросил я, не слишком надеясь на ответ.

– В большом каменном доме, в горах, рядом с домом был сад.

Почему-то мне сразу вспомнился странный особняк на скале в Стренчфилде, с ним еще связывали какую-то невероятную историю. И совсем уж некстати я подумал о своей работодательнице, госпоже Корт: куда она подевалась?

– Но вы точно не покидали страну? – словно продолжая мои размышления, спросил Грин.

– Я не могу утверждать ничего с полной уверенностью, но помню точно – мы ехали на машине, мне казалось, что долго ехали, это всего лишь детские воспоминания. Мне думается, вряд ли бы я забыла путешествие по морю, или на самолете.

– В этом вы правы, надо будет подумать, монастырь… Вполне возможно, – прокомментировал Джулиус услышанное.

– Вы когда-нибудь были в Стренчфилде? – спросил я.

– Странно, но… – Мария задумалась, – нет, я не была там, но с самого начала нашего разговора я думала об этом городе, нет-нет, никакой мистики. Там есть кладбище, на котором, как говорила бабушка, похоронена ее сестра, и только сейчас я подумала, что ведь ее не просто так именно там похоронили?

– Эти загадки не то, чтобы загадки. И, в общем, это легко можно установить, – заверил комиссар.

Наш разговор внезапно был прерван появлением дворецкого, чрезвычайно взволнованного.

– Я прошу прощения, что вторгаюсь и, видимо, вынужден прервать вашу чрезвычайно важную беседу, – слегка запинаясь, заговорил он, – но моя информация может оказаться не менее важной.

– Что случилось? – спросил Джулиус.

– Я не знаю, и мне придется извиниться…

– Говорите по существу, – прервал Грин Доджа.

– В доме было столько суеты. Понимаете, я хотел вам это сообщить еще тогда, когда увидел в списке приглашенных имя госпожи Корт. Но вы так быстро ушли, а я не мог покинуть свой пост, да и забыл!

– Лютер, не тяните и перестаньте переживать, что там с госпожой Корт?

– Она позвонила рано утром, хозяин еще спал, и я не мог его побеспокоить в такое время, кто же знал, что это может оказаться важным.

– Что она сказала?

– Она сказала, что находится в монастыре, и у нее есть очень важное сообщение для господина Таридиса.

– В каком монастыре? Где? – спросил я.

– Она этого не сказала. Но хозяин, наверное, был в курсе.

– Боюсь, нам это мало поможет, – заметил Грин.

Но я опять подумал о Стренчфилде.

– Неплохо бы наведаться в монастырь, – сказал я.

– Вы правы, – согласился Джулиус, – закончим здесь с необходимыми опросами свидетелей и поедем в Стренчфилд.

– Я думаю, что нам лучше отпустить сейчас госпожу Лосси, – предложил я.

– Это верно, – поддержал меня комиссар, – если вы, – обратился он к Марии, – не возражаете продолжить нашу беседу после того, как мы попытаемся разузнать хоть что-то в Стренчфилде?

– Я сама заинтересована в успехе вашего расследования.

– Рад это слышать. Значит, договорились. – подвел итог Грин.

 

Глава четырнадцатая

 

В Стренчфилд мы выехали только на следующий день утром. По дороге молчали. И тогда я опять задумался о своем участии в полицейском расследовании. Мне и сейчас кажется, что до того момента я плыл по течению, просто не задумываясь о будущем, о том, что мне предстоит в этом будущем делать, для чего я здесь. Не хотелось бы уходить в излишнюю патетику, но такие уж мысли посетили меня.

Одно я мог сказать абсолютно точно: меня увлек процесс, мне стало интересно, я страстно захотел разобраться во всех деталях этого происшествия.

Если бы в тот миг меня неожиданно лишили возможности участвовать в действиях комиссара Грина, я бы не просто огорчился. Не знаю, что бы было со мной, но, слава Творцу, этого не произошло.

– Давайте-ка заедем сначала в участок, – сказал Грин, едва мы въехали в город. Не думаю, что нам будет просто заявиться в монастырь без поддержки здешнего комиссара.

В участке было так тихо и сонно, что казалось, в этом городке никогда и ничего не происходило и не происходит.

Мы разминулись с комиссаром Слимсом.

Буквально за пять минут до нашего появления комиссар уехал встречать коллегу из Лондона. Так нам сказал дежурный инспектор,

У нас было два варианта: подождать или решить проблему без него. Вы любите ждать? Хотел бы я посмотреть на того, кто искренне ответит на этот вопрос утвердительно! Джулиус попросил меня побыть в приемной, а сам куда-то ушел.

Оказалось, что нам может помочь и дежурный инспектор. Он позвонил в монастырь и все уладил, нас пригласили к обеду. И это было кстати. Не умею и не могу ничего делать, когда голоден. А уж думать и вовсе не получается, разве только о том, где бы перекусить. Конечно, монастырская трапеза – это не то, к чему я привык, но лучше, чем ничего.

 

* * *

Тем не менее обед в обители приятно удивил. Пища была простой, без изысков, но очень вкусной. Да, я понимаю, что голодному и корка хлеба кажется пирожным, но не настолько же я проголодался.

После обеда у нас состоялся разговор с настоятельницей. Ее сопровождали две молодые женщины, настолько на нее похожие, что вполне могли сойти за ее сестер или дочерей, хотя, возможно, мне так показалось из-за их одежды.

Прежде всего я поинтересовался судьбой моей бывшей, если верить документам, партнерши по бизнесу.

– Как вы сказали? Госпожа… – несколько замялась настоятельница.

– Корт, – откликнулся Грин.

– Но она уехала из обители еще утром. Сейчас ей уже стало намного лучше.

– Лучше? После чего? Что такое с ней приключилось? – взволнованно отреагировал я.

Сам от себя не ожидал. Меня охватила реальная, абсолютно настоящая тревога.

– Кто-то из ее друзей привез к нам госпожу Корт два дня назад, он сказал, что ей стало плохо в дороге, и он не знал, что делать и очень переживал. Мы разместили ее в нашей обители, но сегодня утром решили перевести в нашу лечебницу. Сейчас госпожа Корт в лечебнице, я недавно вернулась от нее, она уже почти здорова.

– Но что именно с ней произошло? – продолжал я свои вопросы, забыв обо всем остальном.

– Вы не волнуйтесь, ее жизнь и здоровье вне опасности, – прощебетала монашка, – врачи сказали, что она, возможно, переутомилась.

– Эта мысль, высказанная сочувственно и кротко, едва не вызвала у меня неподобающую реакцию, но я сразу успокоился.

– Ну, и прекрасно, – несколько двусмысленно подвел итог Джулиус. – но мы хотели бы получить ответы еще на пару вопросов.

– Если сможем, то обязательно ответим, – заверила настоятельница.

– Надеюсь, – задумчиво изрек Грин, но я бы не сказал, что эта короткая фраза прозвучала оптимистично.

Мне показалось, что Джулиуса посетили неожиданные сомнения.

– Знакомо ли вам имя господина Таридиса? – спросил комиссар для начала.

– Нет, не думаю.

Ответ прозвучал настолько нервно и, в то же время, категорично, что было бессмысленно пытаться выяснить правду, хотя мы знали, что сказанное было ложью. Откуда у меня такая уверенность? Не могу точно объяснить. Но любой, кто оказался бы на моем месте, сделал бы такой же вывод.

 

Глава пятнадцатая

 

Видимо, я не слишком пока силен в литературном ремесле. Мне трудно передать полное содержание нашей неторопливой беседы с госпожой настоятельницей и сопровождавшими ее сестрами. Так что, придется отступить от задуманного стиля и просто изложить факты.

Пару дней назад к воротам монастыря подъехала машина. В ней находились двое молодых людей, которые назвали себя Элен и Янош Карски, они рассказали, что, подъезжая к Стренчфилду, едва не сбили внезапно вышедшую на дорогу женщину, которая явно была не в себе. Она говорила очень невнятно и путанно, но имя свое назвала: Даниэла Корт. Карски не знали, что делать, поскольку город им незнаком, да и в Сент-Ривере они недавно, не прошло и суток, как они прилетели из Варшавы. К счастью, ничего серьезного, по-видимому, у Даниэлы не было и она вскоре пришла в себя. Выяснив, где находится, позвонила в дом господина Таридиса.

Нам недвусмысленно дали понять, что в монастыре не принято расспрашивать, тем более допрашивать тех, кто пришел получить помощь и сочувствие, милосердие и понимание.

Потому, несмотря на довольно продолжительный разговор, узнали мы немного.

В больницу госпожа Корт не хотела обращаться, но ее сумели убедить в необходимости этого шага. Это главное, что мы вынесли из этого разговора.

Вот и все. Но у нас еще была надежда, что от Даниэлы мы услышим подробности, как минимум, о ее собственных приключениях.

Однако разговор с моей, как я теперь уже знал, партнершей ничего не прояснил, скорее – наоборот.

 

* * *

Мы не стали ни о чем расспрашивать Даниэлу до возвращения в Сент-Ривер, Забирая госпожу Корт из монастырской лечебницы, мы поинтересовались только состоянием ее здоровья.

Выглядела она так, что определенные опасения были. Она была бледной и сонной, словно после серьезного наркоза. Впрочем, как оказалось, она не только выглядела так. Но не стану забегать вперед. У меня тогда в голове все перепуталось. Фактов было, с одной стороны, много, а с другой стороны – они казались совершенно бесполезными, поскольку не помогали нам найти ответы на вопросы.

Мало того, в куче накопившихся сведений не было никакой системы, они, казалось, случайно, возникли в ходе стихийных действий, совсем не похожих на работу полицейских.

Да, конечно, я не был и не считал себя специалистом, но некоторое представление о логике и о методах расследования все же имел.

Пока мы ехали, я попытался привести в порядок хотя бы собственные мысли: о том, что мы узнали, а главное – о том, что надо бы узнать и понять.

Первый вопрос, который появился сразу, едва я окончательно понял, что Мария – дочь Таридиса: почему он это держал в тайне, что мешало ему признаться в своем отцовстве и открыто заботиться о девушке? Но спросить уже было не у кого. А причина наверняка существовала. И я вовсе не считал нужным игнорировать то, чего опасался наш покойный клиент. Второй вопрос – это участие Даниэлы в событиях в доме Таридиса. И как и почему она оказалась в это время в Стренчфилде?

Но в случае с Даниэлой мы надеялись все же получить ответы, как минимум, на самые простые вопросы. Правда, ей еще предстояло прийти в себя. Я, да и комиссар, мы оба понимали, что пока не стоит ни о чем спрашивать госпожу Корт.

Разумнее было начать изучение фактов с истории появления на свет Марии и выяснить, почему так странно сложилась судьба этой девушки.

Я не был уверен, что, разгадав все тайны вокруг очаровательной дочери Таридиса, мы сможем ответить на появившиеся вопросы, но я надеялся, что благодаря этому, в наших дальнейших действиях будет больше смысла.

Поскольку я ни разу до сих пор не интересовался, где живет моя работодательница, а задавать какие-либо вопросы, пока Даниэла не пришла в себя, не имело смысла, мы поехали прямо в нашу контору. Собачка едва не захлебнулась от радости, увидев нас, но Дерек быстро навел порядок.

Кофе приготовил комиссар, я лишь добавил по нескольку капель коньяка в каждую чашку.

Даниэла возвращалась к жизни медленно, но вскоре уже была способна рассказать, что с ней случилось, по крайней мере, что сохранила ее память. Она говорила, перескакивая с одного события на другое. На уточняющие вопросы комиссара просто не реагировала. Так что нам пришлось самим разбираться, в какую историю и почему госпожа Корт влипла.

Несколько дней назад к ней по телефону обратился клиент с просьбой помочь ему найти сбежавшую из дома дочь. Он назвал адрес, по которому просил приехать, но Даниэла так и не смогла его вспомнить, даже название города вызывало сомнения, она вообще почти ничего не могла толком извлечь из памяти, только факт, что ее встретили. А потом она очнулась уже в монастыре.

Самым удивительным в этом происшествии мне показалось само участие в нем госпожи Корт. Кому понадобилось морочить ей голову таким образом? Понятно, что просьба о помощи была предлогом, а история сбежавшей девочки – вымыслом. И мне показалось, что сочинили все это буквально во время разговора, решив, что именно такая история способна заинтересовать Дану. Кому-то просто нужно было ее задействовать в каком-то собственном замысле. Что означала эта странная мистификация?

Приглашенный нами врач, доктор Марк Купер, осмотрев Даниэлу, сказал, что вряд ли можно доверять всему, что она рассказывает. Придется подождать, пока организм молодой дамы избавится от интоксикации. Ей сейчас нужно просто много часов спать, прерываясь только для того, чтобы принять пищу, желательно легкую и полезную.

Доктор предложил отвезти Дану в свою частную клинику. Мы с комиссаром сочли это разумным. Даниэла была согласна, но я не уверен, что она понимала все, что ей говорили.

 

Глава шестнадцатая

 

Пока в нашем расследовании мы не продвинулись ни на шаг, – заметил я.

Мы сидели в конторе и пили кофе.

– Ну, это как посмотреть, – возразил мне комиссар.

– Разве мы ответили хоть на один вопрос?

– Мы нашли Даниэлу Корт, к счастью, живую, а со временем и здоровую.

– Это, разумеется, результат, но разве он приблизил нас к ответу на главный вопрос?

– А какой вопрос, по-вашему, главный?

– Кто и почему убил Таридиса, разве нет?

– Тут даже в вашей формулировке целых два вопроса, – усмехнулся Джулиус.

– Наверное, – серьезно продолжил я свои рассуждения, – но не кажется ли вам, что эти вопросы настолько связаны, что ответив на один из них, мы получаем и ответ на второй?

– Это кажется логичным, но в моей практике чего только не было, не будем спешить с выводами.

– Вам видней, – не стал я спорить, – но не кажется ли вам, комиссар, что пора бы выяснить некоторые факты из биографии одной милой девушки?

– Уж не хотите ли вы сказать, что подозреваете…

– Боже упаси! Но мы пока так и не знаем даже самые простые факты. У Марии ведь была мать. И где она?

– Ну, это мы уже выяснили, – Грин усмехнулся, – полиция отрабатывает свой хлеб.

– И?

– У нее были трудные роды, она умерла от потери крови через два дня после появления на свет ее дочери.

– Ее мужем был не Таридис?

– Угадали.

– Это было несложно. И как дитя попало в Сент-Ривер? Может, пока мы тут ничем особо не заняты, вы мне расскажите, что известно полиции на сегодняшний день, если это…

– Конечно, расскажу. Мы тут с вами уже, можно сказать, стихийно объединили усилия, коллега, – Джулиус улыбнулся, но по-доброму, без иронии, как мне показалось.

– Постараюсь быть полезным, – серьезно пообещал я.

– Ничуть не сомневаюсь. Официально, по документам Мария родилась в семье обедневшего испанского аристократа Рауля Лосси. Именно так его имя записано в официальных протоколах, есть еще аристократические добавки, но здесь, я думаю, они не нужны, – Грин вопросительно посмотрел на меня, я кивнул, – Раулю сейчас шестьдесят четыре года. Живет один. Он был дважды женат и дважды овдовел, так и не произведя на свет наследника. На третий брак решился не сразу. Он женился на матери Марии двадцать три года назад, женился на сей раз на юной дочери простого столяра, Терезе Гранде. Пошла ли девушка за него по собственной воле или по настоянию родителей, мы не знаем. Через год Рауль пригласил художника, чтобы написать портрет своей жены для семейной галереи. Художником этим был Леонард Таридис.

– Так и думал, – прокомментировал я, – значит, он был не просто коллекционером, но и кисть в руках держал?

– Да, он даже учился в Афинах в художественном колледже. Правда, не слишком преуспел, но в молодости иногда подрабатывал, как и в этом случае.

– Понятно. Тереза, видимо, увлеклась им, они ведь проводили вместе довольно много времени. Как же ее муж допустил такое?

– Тут мы уже ничего не знаем наверняка. Кроме того факта, что портрет был написан за восемь недель, и Рауль вскоре узнал, что его жена ждет ребенка. Почему девочку увезли в Сент-Ривер? Как Таридис ее разыскал, почему скрывал от нее правду? И, наконец, что стало причиной его смерти? Слишком уж экзотической выглядит эта история в наше время.

– Да, версий тут море. Вы думаете, что Таридиса убил Рауль?

– Вполне возможно, но нужны доказательства и мотивы. Кстати, нужны они и для того, чтобы обратиться за помощью к коллегам из Испании.

– Мне кажется, история, которую вы мне рассказали, далеко не полная, да и факты нуждаются в уточнении.

– Именно так.

– А что известно о старушке, которая фактически вырастила нашу красавицу? Или она и вправду ее бабушка? – поинтересовался я.

Комиссар задумался.

– Она, конечно, родственница, но более дальняя, – наконец ответил он.

– Родственница Рауля Лосси?

– Нет, ее имя Эми Гранде. То есть, она из семьи матери Марии.

– Жаль, что мы не успели узнать историю из первых уст, – прокомментировал я то, что услышал от комиссара.

– Похоже, старушка знала довольно много. И не все успела рассказать своей воспитаннице, да и не факт, что она собиралась ее посвящать во все семейные тайны. – подвел итог Джулиус.

– Знаете, комиссар, мне все же кажется, что мотив этого убийства прост и классичен, если так можно выразиться, – деньги.

– Не стану спорить, я думаю так же. – согласился Грин.

– Тогда необходимо тщательно проверить, кто и что получает в результате этой смерти. Это я к тому, что не верю в причастность к убийству наследницы Таридиса. И сомнительно, чтобы наследник оказался настолько идиотом и не сообразил, что его могут запросто вычислить в этой ситуации. Но ведь не обязательно речь идет о прямой выгоде?

– Я думаю, вы правы, и мы будем проверять всех, кто мог получить от этой смерти какую-то пользу. К тому же, стоит держать на контроле и менее очевидные мотивы, если такие появятся на горизонте. Однако не кажется ли вам, что кузен покойного, например, мог рассчитывать на подобный вариант, то есть, исходил из того, что его прямая и очень явная заинтересованность скорее защищает его от чрезмерных подозрений, а обычные действия полиции и вопросы, на которые придется отвечать, его не смущают, поскольку он к этому готов. Это могло бы входить в его план действий. Впрочем, это всего лишь слова, я ничего пока не имею против этого человека, просто рассуждаю, – комиссар усмехнулся. – Кстати, его до сих пор так и не отыскали адвокаты.

– Ну, возразить мне нечего, пока и поскольку нам неизвестен ни один коварный план, кому бы он ни принадлежал, – заметил я.

– И если все обстоит именно так, нам бы стоило ответить не менее коварным планом. – продолжил мою мысль Джулиус.

Возможно, в его реплике была изрядная доля сарказма, но я воспринял это предложение серьезно.

– Знаете, комиссар, мне кажется, что нам стоит понять, что произошло в Испании, нынешней, естественно. Кстати, человеком из Европы, которого ждал Таридис, мог быть и не Филари, о встрече ведь, скорее всего, договаривались по телефону, не думаю, что Чико, как бы это сказать, обладал речью культурного человека. Даже зная, что Таридис частенько бывал на мели, подрабатывая заказами, далеко не всегда такими приятными, как портрет молодой жены Рауля Лосси, трудно его представить в компании уголовника.

– Да, пожалуй, соглашусь с вами. Хотя, Чико был не простым вором, и художники мелькали в его окружении, они ему просто были необходимы. Но здесь, похоже, другая история. Не поговорить ли нам еще раз с госпожой Крамер?

– Вы думаете, она не все сказала?

– Я думаю, что мы не задавали ей нужных вопросов, поскольку еще не знали их сами.

– Понимаю, – согласился я, – надеюсь, это не сложно будет устроить?

– Позвоню ей сейчас.

Судя по всему, просьба комиссара Грина ничуть не удивила Энди Крамер. Она согласилась приехать в управление полиции, и через пару часов мы уже расположились в кабинете Джулиуса.

– Насколько я понимаю, – первой заговорила Энди, – вы все же пришли к выводу, что в этом преступлении есть исторический след?

– Или нам хотят это внушить, – заметил комиссар, – но мы хотели бы знать, на какую именно историю намекает убийца. Он уже кое-что о себе нам поведал, – Джулиус усмехнулся, – но мы хотим знать больше, в идеале, все.

– Вы уже можете назвать имя? – удивилась госпожа Крамер.

– Имя? Пожалуй, нет, не назову. Но этот человек хорошо образован, он знает историю живописи, причем общается с людьми не менее осведомленными, иначе идея этого преступления просто не пришла бы ему в голову. Он уверен, что антураж, созданный вокруг смерти Таридиса, вызовет именно те ассоциации, которые он запланировал.

– Он присутствовал на приеме в тот день? – то ли спросил, то ли дополнил я сказанное Джулиусом.

– Разумеется, он был в доме, но в каком качестве? Открыто или тайно? Да и вонзил ли кинжал в жертву тот, кто задумал это коварное преступление?

– Вы думаете, что действовал наемный убийца? – спросил я не без определенной доли сомнения.

– Давай сначала попросим госпожу Крамер рассказать нам все, что ей известно о семье Таридиса, – ответил мне Грин, а затем он обратился к Энди:

– Вы ведь не просто так оказались в числе приглашенных? Да, мы уже знаем, что у вас был собственный интерес, но и хозяин этого приема позвал сюда не случайных людей, разве я не прав?

– Конечно, вы правы. Таридис вообще никогда не приглашал на свои приемы мало знакомых и бесполезных, по его мнению, людей. И эти приемы были не для тех, кого он мог назвать друзьями, многие вовсе не были ему по-человечески близки. Он всегда тщательно продумывал список. Но меньше всего его заботило приятное общение. Это были очень деловые трапезы. Это не значит, что за столом не могли оказаться неожиданные и незваные гости. Но даже неожиданности у него были предусмотрены его собственным сценарием. Мне не только жаль, что случилась эта беда, я удивлена, что он чего-то не предусмотрел, по-видимому. Но вы пригласили меня не только для обмена мнениями, как мне кажется, у вас появились еще вопросы. Не так ли?

– Вопросы появились, – комиссар сделал паузу, словно сомневался в уместности продолжения разговора, – я подумал, что вы могли бы нам рассказать о Рауле и Терезе Лосси.

– Рассказать я вам могу только то, что слышала от своих друзей, живущих в Испании, но я бы не настаивала на том, что это точная информация, скорее сплетни, слухи, но возникшие не на пустом месте.

– Мы это понимаем, однако, чтобы добыть нужные факты, надо знать, где и что искать.

– Если так, то попробую вам помочь. Главная проблема Рауля Лосси – его снобизм. Он помешан на своем аристократизме. Многие считают, что на самом деле его происхождение имеет некоторые изъяны, и кровь его не настолько голубая, как он думает, или хочет думать. Ему не просто хотелось продолжить свой род, ему нужен был настоящий наследник. Природа, похоже, посмеялась над ним, весьма жестоко.

– Он не способен зачать ребенка? – предположил Грин.

– Судя по всему. Но он в таком возрасте, что это не так уж удивляет. Тереза, когда он на ней женился, была слишком молода, она могла, по возрасту, быть его дочерью. Я не знаю, почему он решил жениться на простой девушке, но подозреваю, что ему нужна была здоровая женщина, способная выносить и родить ему сына. Среди семей аристократов не нашлось подходящей, думаю, желающих тоже было немного, если они вообще были. Сейчас не средние века, надеюсь, вы понимаете, что я хотела сказать. Вокруг смерти Терезы тоже появилось множество слухов. Но слухи могут стать фактами, если есть доказательства.

– С ее смертью не все чисто? – спросил я.

– Не знаю, но когда Раулю сказали, что родилась девочка, а жена умерла, он странно прореагировал.

– Странно – это как?

– Он заявил, что его обманули, сейчас ведь пол будущего ребенка можно определить до рождения, хотя говорят, что бывают ошибки, редко, но бывают. А двадцать лет назад не думаю, что это было возможно. Однако какая разница, в чем мог быть обман? Счастье, что у него вообще родилось дитя. Если жена была ему не верна, то почему он отреагировал на ее измену только после рождения дочери? А что было бы, если бы родился сын? В общем, вопросы возникли, а за ними и сплетни. Полиция Севильи даже провела расследование.

– О полицейском расследовании наверняка мы сможем узнать подробнее, хотя я пока не очень понимаю, что там было расследовать, разве что в смерти женщины мог быть криминал, – ворчливо произнес Джулиус.

– Вы это можете уточнить вполне официально, но, по слухам, Рауль заявил, что его жена была убита, а ребенка подменили. – пояснила Энди.

– Господи, – воскликнул я, – кому это было нужно?

– Наверное, там было какое-то объяснение, если заявление Лосси приняли, – предположил комиссар. – Надо запросить материалы этого следствия. Дальше можно понять, как развивались события, родственники Терезы сделали все, чтобы увезти ребенка подальше от разгневанного вдовца. Таридис, видимо, принимал активное участие в судьбе малышки, на всякий случай, соблюдая осторожность. Вам что-нибудь известно о дальнейшей судьбе Рауля Лосси?

– Он больше не предпринимал попыток обрести собственного сына и наследника, насколько мне удалось выяснить, – закончила свой рассказ госпожа Крамер, – он усыновил сына своей кузины, которая, оставив мальчика на попечение богатого родственника, отправилась путешествовать, скорее всего, на полученные за эту жертву деньги.

 

Глава семнадцатая

 

Когда мы, наконец, забрали Даниэлу из клиники, где она провела чуть больше суток, она почти пришла в себя, но вид у нее был довольно жалкий. Я даже не стал настаивать на немедленном выяснении наших с ней отношений. Успеется. Я вообще передал власть в руки комиссара, это было и разумно и справедливо.

– Заставили вы нас поволноваться, – начал разговор Джулиус издалека.

– Извините, – почти шепотом прошелестела моя бывшая работодательница.

– Все хорошо, что поправимо, – философски продолжил Грин. – но вы говорили, что в своих приключениях добыли важную информацию, это так?

– Конечно! – Неожиданно оживилась Дана.

– Я пока не знаю, на какие из интересующих нас вопросы вы нашли ответы, поэтому расскажите пока все, что сочтете нужным, а там – поглядим. – предложил комиссар.

 

      

Первый рассказ Даниэлы

 

Поскольку свою работу в так называемом детективном агентстве я считал временным занятием, пока не придумаю что-нибудь получше, я практически не воспринимал Дану всерьез. Я считал ее не слишком умной, но весьма энергичной особой, которой просто нечего делать, вот она и заигралась. Но я не отдавал себе отчета, насколько опасными были ее забавы.

Справедливости ради, я должен сказать, что часть своих гонораров Даниэла таки заработала честно. Понятно, что это были проблемы, не требующие особых интеллектуальных усилий, но не исключающие бесстрашия и некоторых навыков плюс везение.

Однако рано или поздно, ей предстояло понять, какая существует пропасть между игрой в детектив и реальными расследованиями. Пожалуй, в этот раз ей здорово повезло, что ее приключения не привели к серьезным последствиям. Как мне кажется, такие события вполне могли оказаться последними в ее жизни. Но не будем о грустном.

Итак, по словам госпожи Корт ей позвонил клиент и попросил помочь найти сбежавшую из дома десятилетнюю дочь. Как считала Дана, исходя из полученных фактов, девочка была капризной, избалованной, но неглупой, она подумала, что лучше всего поговорить с ее подругой, для чего отправилась в Стренчфилд по адресу, который ей продиктовал по телефону взволнованный отец. Она нашла улицу и дом, в котором, по ее представлениям, жила семья потенциального клиента, но там никого не оказалось. Совсем никого. И только тут она вспомнила, что забыла спросить у голоса в трубке, кто он, собственно, как его зовут, и как зовут его сбежавшую дочь. Все это могло бы показаться смешным. Ну, действительно, даже если бы кто-то открыл ей дверь, что дальше? О ком она стала бы спрашивать?

– Вам следовало сразу вернуться домой и попытаться выяснить, откуда был звонок. А лучше обратиться в полицию, – заметил комиссар.

– Я почти так и хотела сделать, – жалобно пролепетала Дана.

– И что вам помешало? – спросил я.

– Клиент опять связался со мной по мобильнику. Я сказала, что стою у двери его дома, он пообещал немедленно подъехать, я опять не спросила его имени, но решила, что успею это сделать.

– И? – нетерпеливо произнес Джулиус.

– Наверное, я споткнулась, – ответила наша горе-сыщица.

– В смысле? – решил уточнить я.

– Я неудачно упала и очнулась уже в больнице.

– В больницу вас доставили после того, как вы неосторожно вышли на оживленную трассу, – уточнил Джулиус.

– А что было между этими событиям? – спросил я.

– Я не помню, – растеряно произнесла Даниэла.

– То есть, того, кто обратился к вам с просьбой, вы не видели?

– Нет.

Вот и все, что нам удалось узнать от моей бывшей работодательницы после того, как мы поговорили с ней о событиях, едва не закончившихся для нее трагически.

В первые мгновенья я подумал, что показания госпожи Корт никак не прояснили ничего в деле о смерти Таридиса. Возможно, вообще не было никакой связи между обсуждаемыми сюжетами. Об этом я и сказал комиссару.

– Есть один только факт, объединяющий эти происшествия, – заметил Грин, – время! Почему все это произошло одновременно? Нет, я не исключаю и случайное совпадение, но мне хочется разобраться с этим. Почему, например, вы позвонили именно в дом Таридиса именно в день, когда должен был состояться прием, на который, если верить некоторым документам, вы тоже были приглашены? – спросил Грин, обращаясь к Даниэле.

– Но я не…– Дана вдруг замолчала, так и не закончив произносить свои возражения, – Да! – вдруг радостно воскликнула она. – Меня приглашали на торжество, теперь я вспомнила, но тогда я удивилась. Я не знаю толком этого человека.

– Господина Таридиса?

– Да, тем не менее, мне кажется, что я смутно припоминаю его имя. Вспомнила!

– Отлично, очень тихо отреагировал Грин, словно он боялся вспугнуть сильно заторможенную память нашей собеседницы, – говорите.

– Для господина Таридиса я бралась найти одну информацию, но это было пару месяцев тому назад.

– Нашли?

– Конечно. Это было пустяковое дело.

– И что же это за информация? Надеюсь, вы помните?

– Разумеется. Он просил собрать сведения об одном чудаке из Испании, у меня там в Севилье живет сестра троюродная. Я ее просто попросила, и она написала ответы на все мои вопросы, редко удается так легко заработать такие хорошие деньги, – Дана, наконец, улыбнулась.

– Вы помните эти вопросы? – спросил я.

– А зачем мне их помнить? В этом нет необходимости, они есть в нашем компьютере.

– Вот как? – удивился Грин, – давайте посмотрим, – предложил он мне.

Таридис просил собрать некоторую информацию о Рауле Лосси ди Кастелло. И этому можно найти множество вполне безобидных объяснений, вплоть до предположения, что Лео Таридис собирался материально поддержать стремительно беднеющего и стареющего бывшего супруга некогда любимой женщины, матери его единственной дочери. Может, он и опасался, но и здесь не было ничего криминального.

Мы вернулись к тому, с чего начали. Кто и зачем убил Таридиса? Как и почему вор Чико Филари оказался там, где его нашли? Что с ним произошло? Кому понадобилось похищать Даниэлу Корт?

И тут я подумал, что неплохо бы начать именно с последнего вопроса. Ну, зачем? Единственное, что мне сразу пришло в голову – она могла узнать кого-то, кто был на злополучном приеме, но не под своим собственным именем.

Своими соображениями я поделился с комиссаром.

А знаете, тогда получается, что нам здорово повезло, что госпожа Корт осталась жива!

Даниэла поежилась, а я инстинктивно погладил ее руку.

– Ну, коллега, – обратился к несостоявшейся жертве Джулиус, – вы избрали такой вид деятельности. Это не только увлекательные приключения, это постоянная опасность. Основная задача детектива – нарушать хорошо продуманные планы преступников, и те, с кем вы вступаете в схватку, всегда будут стараться вас уничтожить, а не просто переиграть. В жизни все значительно круче, чем в кино. Ну, давайте попробуем найти нашего врага.

 

Глава восемнадцатая

 

– У нас есть список приглашенных? – спросил я у Грина.

– Конечно, – ответил комиссар.

– А вы можете вызвать их всех по очереди в управление?

– Обязательно это сделаю хотя бы для того, чтобы отсечь лишних. Но прежде, чем я разошлю приглашения, мы должны сделать одну вещь. Надеюсь, что ваше сногсшибательное везение, – обратился опять Джулиус к Дане, – не стало пока предметом всеобщего обсуждения. Кому-нибудь постороннему в монастыре или больнице вы называли свое имя?

– Кажется, нет, меня никто не спрашивал.

– Отлично. Будем надеяться, что ваше везение послужит и нам, – усмехнулся Грин. – позвоню, пожалуй, знакомой журналистке Эстер Лоус, мастеру распространения информации. Попрошу ее распространить слух о том, что госпожа Корт, хоть и спасена нами, но ее состояние не позволяет как следует ее допросить, подробности пусть придумает сама. Нашему герою все равно некуда деваться, он придет к нам, но пусть считает себя в безопасности.

 

* * *

Мы решили не только послать приглашения, но и позвонить каждому из тех, кто присутствовал в доме во время убийства, или был причастен хоть как-то к тому, что произошло. Даже тех, кто просто работал в доме, пусть и временно. Ну, разумеется, речь шла об обладателях именно мужского голоса. Даниэла должна была слушать эти короткие разговоры. И в случае, если какой-то из голосов ей покажется знакомым поднять руку. Мы не слишком на это полагались, но почему бы и не попробовать? Правда, двое из рабочих: один помогал на кухне, а другой в гараже, уже покинули место происшествия, не оставив адреса или номера телефона.

 

Однако только некоторое сомнение вызвал голос Энтони Таридиса, но Дана все же решительно отвергла и его после небольшого раздумья.

Кстати, Энтони нам сказал, что буквально пару часов назад он прилетел из экспедиции, он историк и три недели провел на раскопках в Мексике, поработал замечательно и с огромной пользой для своей книги, а тут такие ужасные дела. Обещал явиться в управление, как только приведет себя в порядок. Всех остальных мы пригласили на следующий день. Мы попросили Энтони заглянуть по пути и в адвокатскую контору.

Поговорив с наследником и положив трубку, мы несколько минут молчали. Затем я спросил у комиссара, что ему известно о человеке, с которым мы только что договорились о встрече.

– Не так уж много, но достаточно для того, чтобы усомниться в его участии в последних событиях. Ему пятьдесят шесть лет, историк, преподает историю освоения американского континента, так я понял, не слишком состоятелен, но и не беден, много путешествует, холост, у него есть небольшой коттедж в Сент-Стоуне и квартира в столице, хозяйство ведет его незамужняя старшая сестра. Она не старая дева, вдова. Детей у нее нет, муж умер лет двадцать назад, больше она не выходила замуж. Очень привязана к брату, восхищается им. Вот, пожалуй, и все, что мне удалось выяснить. Собственно, несмотря на его заинтересованность, как-то не представлю, чтобы он все это задумал, тем более, принимал в этом какое-то участие.

– Что ж, – попытался я подвести итог, – посмотрим на него при встрече. Человек он умный и образованный, может…

Я не закончил фразу, поскольку просто потерял мысль, но, похоже, меня поняли, или просто не слышали.

 

Глава девятнадцатая

 

Энтони Таридис оказался именно таким, как я его представлял себе по тем немногим фактам, что были в моем распоряжении, разве что чуть повыше ростом. Когда через пару часов он прибыл в центральное управление, мы все собрались в кабинете Джулиуса Грина, включая Даниэлу и Дерека с собачкой. В это же время в нашей конторе на всякий случай дежурил наряд полиции, по распоряжению комиссара. Нет, мы не боялись нападений на агентство, но решили, что неплохо бы присмотреть за компьютером.

– Вы можете мне объяснить, что произошло в доме моего кузена? – прямо спросил господин Таридис.

Не было никаких причин скрывать от него то, что нам уже удалось выяснить Джулиус четко, но без лишних несущественных деталей изложил ему факты, стараясь расположить их по порядку, как они происходили, или как мы о них узнавали. Это было важно не только для нашего нынешнего собеседника, но и полезно для расследования.

Энтони слушал внимательно, но иногда задавал вопросы. То есть звучал его голос. Мне показалось, что Даниэла, хотя она и не узнала этот голос, как звучащий из телефонной трубки, слегка замирала, когда его слышала, ее совершенно точно одолевали какие-то сомнения. Я это заметил, но промолчал.

Грин закончил свой рассказ, а затем спросил:

– Не хотите ли что-нибудь добавить, господин Таридис?

– Да, пожалуй, мне есть, что сказать, – ответил наш гость. – Немного, но я добавлю к вашему рассказу несколько, на мой взгляд, важных фактов. Я живу в Сент-Ривере, в Северном районе, там у меня удобная и просторная квартира, в ней мы с Линдой, это моя сестра, живем большую часть года, когда я не бываю в длительных разъездах. Я стал сейчас меньше ездить, возраст, знаете ли. Да и в университете много стало работы, готовим выпуск нового журнала, пишу книгу. Неважно, извините, это к делу не относится. Несколько дней назад Лео позвонил мне и сказал, что решил переписать завещание. Я удивился, мы ведь с ним почти ровесники, спросил, как он себя чувствует, он засмеялся в ответ и заверил меня, что все хорошо. Он сказал, что, в основном, ничего не изменил, лишь добавил одно маленькое условие, не влияющее на мою часть наследства, но восстанавливающее справедливость. Мне было неловко это обсуждать, и я сказал, что он может делать что хочет. Даже если он меня лишит наследства, я уж точно не пойду по миру. И это сущая правда. Мы обменялись какими-то банальными остротами, я пригласил его на именины Линды. Разговор закончили, как всегда. Мне не могло даже в страшном сне присниться, что я так скоро действительно стану его наследником.

– А изменения в завещание он внес? – с напряжение в голосе спросил комиссар.

– Откуда мне знать? Я не читал эти бумаги, они меня не интересовали. Но вы меня попросили и по дороге сюда я заглянул к Робертсонам, они утверждают, что Лео принес им за несколько дней до своей смерти новый вариант завещания, но он его не успел подписать, однако в этом и не было никакого смысла, ничего он не изменил! Совсем ничего, понимаете?

– Да, мы уже знаем об этом и находимся в таком же недоумении, – ответил Грин.

– Но это не самое главное, – продолжил свои комментарии Энтони. – Вы уже знаете, что я был в Мексике, посмотрел новый улов археологической партии нашего университета, пообщался с друзьями. Я уже купил билет на самолет, когда получил сообщение от сестры, что меня разыскивают адвокаты. В аэропорту из теленовостей узнал некоторые подробности о разыгравшейся здесь трагедии. Не знаю, почему эта мысль пришла мне в голову, но я отметил как счастливый тот факт, что нахожусь далеко от того места, где все произошло. Но ведь я мог оказаться в совсем другой ситуации, случайность, ведь собирался навестить Лео после нашего последнего разговора, который меня беспокоил.

– О какой случайности вы говорите? – поспешно спросил Грин, словно боялся, что его кто-то опередит с этим вопросом.

– Поездка, о которой я вам рассказал, – стал объяснять Энтони, – носила слабо выраженный инспекционный характер. Конец финансового года, отчеты, всякая бумажная ерунда, обычно этой рутиной занимается мой молодой ассистент, но у его жены вдруг начались преждевременные роды. Все в порядке, но он был с женой и появившейся на свет дочкой, а в Мексику пришлось лететь мне.

– Вы договаривались о встрече с кузеном? – спросил я.

– Конечно. И, когда пришлось перенести визит, мне надо было ему позвонить. Я действительно позвонил ему по дороге, но мобильник его был отключен, тогда я просто послал ему сообщение. Мелочь, но, понимаете, в отношениях между людьми, хорошо знакомыми друг с другом, близкими, можно сказать, есть мелочи, на которые, как правило, мы не обращаем внимания, но если что-то вдруг выбивается из привычного ритма… Я был уверен, что он отреагирует хотя бы каким-нибудь глупым значком.

– Он не видел вашего сообщения, – грустно заметил Джулиус, – день был полон суеты, он так и не включил свой мобильный телефон. Кто-нибудь знал, что вы должны были заскочить в день приема к своему кузену?

– Не думаю, вряд ли он это с кем-то обсуждал, но мог и сказать, не секрет ведь.

 

Глава двадцатая

 

С вопросом «кто?» мы, хоть и увязли пока, но нельзя было сказать, что совсем ничего не узнали. Вопрос «почему?» особых сомнений у нас не вызывал. Самым загадочным и все еще непонятным оказался вопрос «как?»

Да, да, пресловутая тайна закрытой комнаты, и даже двух комнат. Классика жанра, можно сказать.

Ближе к вечеру мы ждали господина Ринке, который обещал привести с собой архитектора, руководившего перестройкой дома Таридиса, мы попросили, чтобы тот захватил с собой и некоторые документы.

А пока мы опять решили поговорить с наследником, чтобы задать несколько дополнительных вопросов. Энтони все это время был с нами и не собирался уходить из управления, хотя наверняка устал с дороги. Мы обосновались в кабинете Грина и даже пообедали там, заказав еду в ближайшем ресторанчике.

Как я уже отмечал, мотивы мы особо не обсуждали, но деньги и некоторую недвижимость, да и движимость тоже, получали в случае смерти Леонарда Таридиса два человека, а их причастность к убийству была практически исключена. В этих обстоятельствах возникал опять вопрос, кому и зачем это было нужно. Джулиус позвонил молодому Робертсону и попросил его принять участие в нашем обсуждении на правах консультанта.

Через двадцать минут адвокат присоединился к нам.

– Скажите, – обратился к Патрику комиссар, – а кто мог бы претендовать на это наследство в случае внезапной и одновременной смерти Энтони и Марии? Извините, вопрос носит теоретический характер, но нам очень важно это понять, ведь у Марии нет никакого завещании, насколько мне известно, и я сомневаюсь, что Энтони оформил как положено этот документ.

– Да, вы правы, наша фирма давно ведет дела этой семьи, и я хотел уже сегодня предложить господину Таридису и госпоже Лосси все сделать надлежащим образом. Что касается вашего вопроса, то поиск наследников в таком случае, начинается с объявления в газетах и на соответствующих интернет-ресурсах. Чтобы заявить свои права, у претендентов есть шесть месяцев, затем, или объявляется наследник, если он есть в единственном числе, или назначаются слушанья в суде, после объявления судебного решения для обжалования дается еще тридцать дней.

– А откуда могут появиться эти претенденты, если завещания нет? – опять спросил Грин.

– Как правило, это родственники, сначала рассматриваются претензии самых близких из них, а дальше могут быть рассмотрены и другие заявки по степени удаленности родства. Процедура сложная и неоднозначная, потому мы и хотели бы заручиться надежным и правильно составленным документом.

– Вопрос о мотиве повисает, – вздохнув, высказался я.

– Но почему же? – возразил мне Патрик, – хлопотно, но не безнадежно. Тот, кто затеял преступления, знал больше нас с вами. Я хотел сказать, что он, безусловно, рассчитывал на вполне определенные свои возможности и права. Например, он мог заблаговременно вступить в брак с кем-то из нынешних наследников. У Энтони Таридиса есть сестра, неплохо бы задать и ей вопросы, она ведь была замужем, а при определенных условиях на право наследования могут претендовать и родственники ее покойного мужа. Но все это может быть полезным только при наличии подозреваемого.

 

* * *

– Я, прежде всего, решил вас познакомить с письмом Леонарда Таридиса, в котором он изложил свои пожелания. – сказал нам Грегори Керн, архитектор и инженер, руководивший реставрационно-ремонтными работами. Худощавый, смуглый чуть ниже среднего роста, Грегори производил впечатление человека делового, энергичного, но доброжелательного и готового ответить на любые вопросы, связанные с его профессией.

– А не могли бы вы все изложить словами? – спросил Грин, красноречиво взвесив в руке солидную папку с технической документацией.

– Конечно, я все объясню, но здесь документальные подтверждения, если они понадобятся. Господин Леонард просил, ну, кроме обычных ремонтных работ, сделать некоторую реконструкцию стен и перекрытий вокруг его кабинета. Таким образом, и появилась идея башни, о которой вы уже знаете.

– Есть ли вход в кабинет, который, скажем так, требовал бы определенного навыка, тайный, как принято называть такие вещи?

– Да, именно об этом я хотел вам сейчас рассказать. Дело в том, что заказчик просил нас сделать именно такой вход. Но я ему отказал. Это опасно и потому запрещено по закону. Однако сегодня, прежде, чем приехать к вам, я побывал в доме, и как чувствовал! Тайный ход был сделан! Но это вовсе не наша работа. Это делал кто-то другой.

– То есть, из башни можно через этот секретный вход попасть в кабинет, а из кабинета в башню? – спросил я.

– Думаю, что так, но не только в этом дело. Там есть еще что-то, похожее на испанскую ловушку, знаете, что это такое?

– Да, читал об этом, – подтвердил я. – Это хитрое устройство использовали в шестнадцатом веке в Испании для охраны сокровищниц, небольших замкнутых помещений, в которых хранили драгоценности. Кусочек древесного угля помещали в небольшую емкость, он начинал тлеть при проникновении вора в кладовую. Выделялся угарный газ.

– Смутно припоминаю, – ответил комиссар. – Но я начинаю понимать, что случилось, по крайней мере, с Чико Филари.

– А могу я высказать свое предположение? – спросил я.

– Почему нет? – поддержал мою инициативу Джулиус, – излагайте.

– Таридиса убил Чико, это странно, поскольку он вор, а не грабитель, но что-то заставило его поступить таким образом. В кабинет Филари попал через тайный ход, и вернуться он хотел тем же путем, но оказался в ловушке. Я понимаю, что сразу возникает версия заказного убийства, но зачем бы вору, специалисту по музейным кражам заниматься не своим делом, при этом серьезно рискуя головой.

– Нет, – возразил мне Джулиус, – когда убили Таридиса, Чико уже был мертв. Конечно, в башню он попал из кабинета Лео, думаю, он собирался украсть портрет Мирабеллы, ему слили ложную информацию, и он считал, что хозяина кабинета на месте не застанет, а портрет еще не успели убрать в башню. Вошел он через дверь, никого там не было, но и того, что ему хотелось украсть, там не оказалось тоже. Скорее всего, существовала только копия.

– Но тогда вообще непонятно, кому мог помешать Филари, зачем такие сложности, – удивился я. Или он оказался случайной жертвой?

– Филари вряд ли мог убить, но вполне мог шантажировать. И шантажировал он убийцу, а это всегда опасно, – предположил Грин.

– Об опасности он мог и не знать, – заметил архитектор, включившись в наше обсуждение.

– Но кто-то знал абсолютно все и считал свой замысел идеальным. А вот, если он так считает до сих пор, у нас есть хороший шанс воспользоваться его самоуверенностью, – произнес комиссар. – Нам стоит пригласить специалистов для технической экспертизы всех устройств и механизмов, которые были найдены на месте преступления, о наших планах нам только нужно проговориться журналистам, экспертиза будет назначена на послезавтра. Преступника не просто так тянет на место преступления, как ни странно, его туда гонит инстинкт самосохранения, ему надо убедиться, что он не оставил следов. Господин Керн, есть ли в соответствующей части дома укромное местечко, где мы могли бы подождать нашего умельца без лишнего шума, но как можно скорее? Вас наверняка заметили у башни?

– Есть такое место, не очень удобное, но им стоит воспользоваться, а выйти туда можно из кабинета господина Таридиса через окно. Я покажу.

Грегори достал нужный чертеж, и мы стали обсуждать детали. Затем приступили к реализации нашего плана.

 

Глава двадцать первая

 

Сначала мы позвонили Эстер Лоус из газеты «Осколки», и слухи полетели во все стороны, обрастая по пути фантастическими подробностями. Публика жаждала сенсаций и так возбудила информационное пространство, что мы уже не слишком рассчитывали, что поймаем кого-нибудь в расставленные сети. Ну не может же человек быть настолько наглым, думалось мне. Оказалось – может!

Но ему пришлось обрести новый опыт и узнать, что нахальство отнюдь не всегда приносит удачу. Ночью ловушка захлопнулась. К его счастью, это была не испанская ловушка. Но он попался не на наш крючок, а на свой собственный, попытавшись похитить из галереи портрет Мирабеллы. Он понял, что основной план провалился, и решился на грубое ограбление. Как он потом утверждал, ничего, кроме портрета прекрасной юной герцогини, ему не было нужно. Я считаю, что он бессовестно врал, рассчитывая на жалость и снисхождение присяжных. Меня ему убедить не удалось. Да, умом он не блистал. На дознании, когда Даниэла дала против него свои показания, он наверняка сожалел, что не прикончил ее. Всю эту нелепую комбинацию с похищением он провернул потому, что считал, что она может его узнать, когда придет на прием к дядюшке Леонарду, у которого он работал несколько месяцев, изображая из себя помощника автомеханика. А в наше агентство он обращался, разыскивая родственников своего предполагаемого отца.

 Когда покойный Лео согрешил и дал жизнь этому сорняку, вряд ли теперь можно будет узнать, но анализ подтвердил его отцовство.

 

* * *

– Назовите ваше настоящее имя, – спокойно предложил комиссар.

– Джон Грант, – ответил молодой человек лет двадцати пяти-тридцати кого-то смутно нам напоминавший.

Мы с Даной слушали его из соседнего кабинета, а я еще и наблюдал за ним через небольшое окошко.

– Да! – громким шепотом воскликнула Даниэла. – Это он, это его голос!

– Настоящее имя, – уточнил Джулиус.

Молодой человек хотел продолжить свою игру, но вдруг передумал:

– Джон Таридис, – назвал он себя. – впрочем, это имя, хоть могло быть моим, но не принадлежит мне, и, скорее всего, уже не будет принадлежать.

 

Эпилог

 

– А что, если мне податься в полицию? – спросил я комиссара Грина.

– Должность патрульного ты несколько перерос, – серьезно прокомментировал Джулиус, – а дослужиться до сержанта сыскного отдела тебе не хватит терпения.

– А вы разве не помогли бы мне ускорить этот процесс? – уже полушутя поинтересовался я.

– Так ведь я в отставку ухожу, – сообщил Грин, – а у тебя есть агентство, я тебе еще пригожусь.

 


  
  
  



Комментарии

  Павел  АМНУЭЛЬ   КОЛОНИЯ


 
Copyright © 2015-2016, Леонид Шифман