Литературно-публицистический журнал «Млечный Путь»


       Главная    Повести    Рассказы    Переводы    Эссе    Наука    Поэзия    Авторы    Поиск  

  Авторизация    Регистрация    Подписка    Друзья    Вопросы    Контакт      

       1    2    3    4  
  14    15    16    17    18    19    20    21    22      



Ури  ЛИФШИЦ

  ОПЕРАЦИЯ НА МОЗГЕ 

Дверь распахнулась с жутким скрипом под мощным напором мужчины, облаченного в наглухо застегнутую рубашку. Он обернулся и что-то прокричал в кабинет, из которого вышел. Его жена ответила что-то на повышенных тонах. Ее длинные волосы развевались на сквозняке. Еще одна женщина невозмутимо сидела в кожаном кресле, что-то строча в свой блокнот и не обращая внимания на вспыхнувшую словесную дуэль, которая утихала по мере удаления мужчины.

Госпожа Мейер перестала кричать, когда ее муж исчез из поля зрения в коридоре, и сразу принялась всхлипывать. Она утерла нос рукавом рубашки и какое-то мгновение казалась совсем юной.

– Я извиняюсь за эти крики, доктор. Не понимаю, почему мы ни в чем не можем прийти к согласию.

Консультант ободрила ее взглядом.

– Каждый раз, когда речь заходит о нашем браке, мы оба взрываемся вот таким образом, – пробормотала госпожа Мейер.

Консультант глубоко вздохнула и сказала:

– Послушайте, Сандра. Истина заключается в том, что я не могу вам ничем помочь. Ведь вы даже не можете обсуждать, как наладить взаимопонимание между вами, и это-то после стольких лет брака. – Еще один глубокий вздох. – Но если вы оба искренни в своем желании что-то изменить в лучшую сторону, то я могла бы направить вас к тому, кто, возможно, сможет вам помочь.

Глаза госпожи Мейер расширились.

– Вы вправду полагаете, что есть кто-то, кто может нам помочь?

Консультант кивнула.

– Я знаю несколько случаев, когда он помог, в то время как другие консультанты даже не брались за дело. Но… есть определенные проблемы… Он… оперирует мозг. Если вы и ваш муж не исключаете хирургического вмешательства, то профессор Губерман – ваша самая большая надежда.

– Что значит «хирургическое вмешательство»? Нам поменяют мозг, чтобы мы любили друг друга? Но не самообман ли это? – с подозрением спросила госпожа Мейер.

Консультант кивнула.

– Я полагаю, что это единственный способ вернуть вам подлинное взаимопонимание. Я…

Изображение на мгновение застывает, экран и фигуры на нем темнеют и сменяются лицом профессора Губермана, заполняющим собой все окно видео-чата.

– Вы видели все это? – спросил профессор Губерман гортанным голосом. Его левая рука сняла очки, а правой он ущипнул себя за переносицу.

Аватар внизу экрана ожил и замигал.

– Софи, я спросил, вы видели все это?

– Да, профессор, – последовал ответ с некоторой задержкой. – Я тоже знакомлюсь тут с объяснительным письмом семейного консультанта.

– Да-да. И что вы по этому поводу думаете? Нам следует заняться ими?

– Э-э-э… профессор. – Студентка оказалась в замешательстве: обычно профессор не задавал вопросов, а просто извещал о предстоящих событиях. Она затруднялась дать правильный ответ, но в конце концов сказала: – Это будет здорово, если вам удастся спасти их брак.

Профессор сосредоточенно смотрел на экран.

– Софи, это будет первый раз, когда мы будем работать вместе. Как от своей ассистентки я ожидаю от вас полной искренности, коли вы действительно собираетесь помогать мне в этом случае. – Его глаза сфокусировались на экране, словно он видел на нем лицо молодой студентки.

– Вы самый крупный специалист по мозгу среди существующих, профессор, – ответила Софи с подкупающей простотой. – Я сделаю все, что вы скажете, чтобы мы успешно справились с этим случаем.

Профессор Губерман удовлетворенно кивнул.

– Чудесно, я ничего другого от вас и не ожидал. Пройдитесь по исходным данным, а завтра утром мы обсудим.

 

* * *

– Надеюсь, вы не возражаете, что я записываю нашу встречу? Закон обязывает меня зафиксировать, что вы осведомлены и не возражаете против операции.

В центре экрана сидит чета Мейеров, красная точка свидетельствует о том, что датчик фиксирует нервное подергивание колена Джона Мейера. Его глаза шарят по руке в поисках сигареты, но ее там нет. Сандра Мейер вся съеживается, прежде чем ответить:

– Наш консультант сказала, что вы, профессор, творите чудеса, но я, честно говоря, не понимаю, как операция на мозге может помочь нашему браку.

Она обменялась взглядом с мужем.

– Итак, – начал профессор вкрадчивым тоном, – я не стану распространяться в подробностях о деталях операции, но вкратце вам необходимо знать следующее. Вам известно, что человеческий мозг выстраивает цепочки нейронов внутри себя и все время изменяет их? – Супруги кивнули. – Вы женаты уже много лет, и за это время в вашем мозгу было составлено множество цепочек, отражающих ваши чувства. – Профессор сделал глоток из стакана с водой. – Но человеческому мозгу тяжело сохранять эти цепочки в неизменности долгое время. В этом причина того, что в конце концов мы привыкаем к происходящему с нами и стремимся к обновлениям. Все, что я собираюсь сделать во время операции, это разорвать сложившиеся в вашем мозгу цепочки, отвечающие за ваши взаимные чувства.

Господин Мейер привстал на месте.

– Как, черт возьми, то, что вы разорвете наши чувства, поможет нашему браку?

– Не чувства, – спокойно ответил профессор Губерман, – а цепочки, по которым они, если так можно выразиться, проходят. И в любом случае речь не идет о всей цепочке целиком, а только об их считанных сегментах. Ваш мозг инстинктивно почувствует нехватку и примется залатывать разрывы, вместо того чтобы создавать новые цепочки.

– И что это нам даст? – спросила госпожа Мейер, испытывая заметный дискомфорт.

– Операция, – монотонным голосом ответил профессор, – обновит ваш интерес друг к другу. Какую-то информацию ваш мозг утратит и станет инстинктивно пытаться восстановить ее.

Супруги снова переглянулись, а профессор Губерман продолжал:

– Это не будет отличаться от первых романтических лет вашего знакомства. Вероятность успеха очень высока. Семьдесят восемь процентов пар, прошедших лечение, оставались вместе не менее пяти лет после завершения лечения. – Профессор немного понизил голос. – Разумеется, есть и побочные эффекты. В связи с лечением появляется некоторая дезориентация, легкая забывчивость, небольшие проблемы с моторикой. Лучшим способом избавиться от них являются интенсивные упражнения для тела и мозга. Поэтому лечение включает в себя двухнедельный отдых в джунглях, который вы выбрали в… – Профессор сверился с лежащими перед ним бумагами. – В Эквадоре. Это делается для того, чтобы ваш мозг оказался в незнакомой ситуации и стал бы создавать как можно больше новых цепочек. Так он отвлечется от цепочек с недостающими звеньями, что придаст процессу реабилитации больше естественности. Вот более-менее и все.

Супруги вновь переглянулись, на этот раз в их взглядах читалось молчаливое согласие. Госпожа Мейер взяла на себя труд ответить:

– Поймите, профессор. Наша консультант рекомендовала вас от всего сердца. И мы действительно хотим исправить наши отношения, чего бы это не стоило.

Она посмотрела на мужа, и он улыбнулся ей в ответ.

– Чего бы это не стоило, – подтвердил он.

– Я назначу вам дату операции.

 

* * *

Ночь накануне операции. Господин Мейер закончил чистить зубы и возвращается в постель. Сандра уже лежит там с глазами, полными грусти. При свете ночника он наклоняется и кладет еще влажную зубную щетку в сумку, после чего присаживается на кровать. Он смотрит на состарившуюся Сандру. Не всегда было так. После знакомства тридцать пять лет назад они делали все вместе. Вместе путешествовали по Дальнему Востоку, где, помнится, Сандра отравилась испорченным супом… Они решили вместе открыть бизнес, вместе растили детей. Что они растеряли с тех пор? И когда? В былые времена вместе они могли преодолеть любые невзгоды.

Он взглянул на упакованные сумки, на которых покоились два билета. Уже который день он ожидает завтра. Завтра пораньше встать, поехать в больницу, пройти операцию, тем же вечером вернуться домой и отправиться в путешествие в Эквадор. Он посмотрел на жену. Он не хотел утратить то, что у них было, но и не хотел, чтобы происходящее между ними последний год – эти мелкие дрязги – продолжалось, хотя сами по себе эти дни ничем не отличались от предшествующих.

Он прилег на кровать и выключил свет. Темнота обрушилась на него, сердце охватил страх. Ему стало чуть легче, когда глаза привыкли к потемкам. Он не знает, что его ждет завтра в больнице. Он не знает, где будет спать завтра вечером. Его рука привычно отодвинулась и пожала руку Сандры. Сандра сквозь сон ответила рукопожатием. Он уснул с улыбкой на устах.

 

* * *

– Они лежат сейчас в операционной. Сестра закончила с анестезией.

Губерман откинулся на спинку кресла перед экраном компьютера. В руках у него чашка кофе. Они вместе с Софи только что просмотрели ролик с согласием четы Мейеров на операцию. Запах свежего кофе наполняет офис.

– Хотела бы я быть там, вместе с вами, и помогать во время операции, – ответила Софи.

Губерман не затруднил себя взглянуть в камеру.

– Не будьте дурой, Софи. Нет никакой операции.

– Что? – Голос выдал степень ее удивления. – Почему?

– Потому что они, – Губерман театрально вздохнул, – не нуждаются ни в какой операции. Через четыре часа я разбужу их и дам рецепт бипридана, который вызывает угнетение двигательных функций. Им будет непросто двигаться в ближайшие дни. А тут еще путешествие, полное приключений, в Эквадор. Они будут вынуждены помогать друг другу, чтобы просто выжить. Добавьте к этому мое внушение во время нашей последней беседы. Плюс эффект от таблеток. Они справятся. Я дал им повод забыть все, что они не хотели помнить, и задать друг другу именно те вопросы, которые они хотели задать. Через две недели они прекратят принимать таблетки, и их физическое состояние улучшится. К тому времени они убедят себя, что они вновь влюблены.

Можно было ощутить шок, охвативший Софи.

– Ради Бога, Софи, мозг изменяется все время. Надо только убедить его сделать это. Нет никакой причины вмешиваться, помимо этого.

– Вы обманули их! – Софи вынесла обвинительный приговор.

– Я не обманул их, – ответил Губерман. – Я даю им тот результат, который они и просили. Уловка является важной частью процесса. Какая разница: возобновятся чувства в результате операции или простой психологии? Все что они знают, заключено в их мозге. Вы серьезно полагаете, что если бы я просто прописал им немного приключений, они бы меня послушали?

– Но это аморально, – настаивала Софи.

– Вы уверены? – несколько смутился Губерман. – Какая разница, если результат тот же? Это действительно столь важно? Вам было б не все равно, прошли вы операцию или нет? Даже если выяснится, что сокрытие истины является необходимым для достижения результата? Какая разница что на самом деле?

Голос Софи утих. На линии слышалось гудение ее компьютера.

– Х-м-м, профессор. Я не знаю, что и сказать. Мне необходимо обдумать все это.

– Обдумайте это, Софи. Мы вернемся к этому разговору завтра. Спокойной ночи! – Губерман, вздохнув, нажал кнопку и прекратил беседу. Он поднялся из кресла, скинул лабораторный халат и, как каждый вечер, основательно осмотрел большую коробку, подключенную к его компьютеру и вмещавшую мозг Софи. Профессор взял формуляр отчета и заполнил несколько граф для наблюдения за нравственным развитием Софи. Он подавил зевок и пристроил формуляр в один из десятков кляссеров, пылящихся на полке. В конце концов, это его профессия – операции на мозге.

Губерман взглянул на часы, прошло двадцать минут после разговора, этого более-менее достаточно, чтобы Софи обдумала ответ. Он не почувствовал, как прошли двадцать минут. Профессора охватила паника. Утрата чувства времени, это первое что происходит с мозгом в коробке. Может ли такое быть, что он сам находится в коробке, как мозг Софи? «Нет, – пробормотал он себе под нос. – Я бы как-нибудь узнал». Он отмахнулся от навязчивой мысли, потянулся, глубоко вздохнул и включил компьютер. Окно видео-чата всплыло немедленно.

– Доброе утро, Софи! Итак, вы должны дать мне ответ.


Перевод с иврита: Леонид Шифман



Комментарии

  Рэндалл  ГАРРЕТТ   CUM GRANO SALIS


 
Copyright © 2015-2016, Леонид Шифман