Литературно-публицистический журнал «Млечный Путь»


       Главная    Повести    Рассказы    Переводы    Эссе    Наука    Поэзия    Авторы    Поиск  

  Авторизация    Регистрация    Подписка    Друзья    Вопросы    Контакт      

       1    2    3    4  
  14    15    16    17    18    19    20    21    22      



Кирилл  БЕРЕНДЕЕВ

  СВОБОДА ИЛИ СМЕРТЬ 

– Его крепко держат? – спросил набежавших стражников директор зоопарка и продолжил: – Вы хоть понимаете, что натворили?! Нет, не понимаете! Мерзавец, подонок, дегенерат!

– Понимаю, – глухо ответил смотритель. – Я убил гипножабу. Господин директор, я ведь не отрицаю этого. Скажите охране, чтоб отпустили. Я никуда не денусь.

– А деваться вам некуда, я вызвал полицию, через час, если пробки позволят, они будут здесь, – переведя дух, он выпил стакан воды залпом, откашлялся: – Сорок лет она жила в нашем зоопарке, любимица детей и взрослых, главная достопримечательность. Куда там земляные слоники или баобабочка – гипножабу любили все, о ней даже стихи сочиняли, помните два года назад проходил конкурс. Да что, я ведь сам его устраивал, когда из писем поклонников поперло в рифму. Ее не просто любили, нет, ей поклонялись. Ведь только в нашем зоопарке ей отмахали целых двадцать метров площади террариума, больше, чем клетка льва-оборотня. Сорок лет назад город залез в долги, чтоб купить ее, только-только выплатили. Жаль, потомства от нее не было.

– Гипножабы редко размножаются в неволе. А наша и поступила в преклонном возрасте.

– Не для жаб! Могла отложить икру даже сейчас, когда генная инженерия… а вы…

– Я знаю, я убил, – повторил смотритель, словно чары животного с него еще не сошли. – Но может выслушаете мою версию?

– Зачем? Вы смотритель, она вам доверяла, не гипнотизировала вас. Вы и воспользовались.

– Очаровывала, когда я просил, – смотритель продолжил, не поднимая головы. – Для меня гипножаба тоже была всем, сами посудите, господин директор, я при ней двадцать лет, ни жены, ни детей. Да и… с ней никогда не бывает плохо, всегда выслушает, как поймет, что неприятности, сразу настроение поднимет, найдет нужную иллюзию, она ведь чувствует, меня она понимала как никого другого.

– И вы…

– И я, да. Не своей волей, так сама жаба решила. Она сказала мне…

– Сказала?

– Объяснила что не так.  Ей уже почти семьдесят, серьезный возраст даже для гипножаб. Она устала. Первые годы жизни провела в крохотном террариуме института, затем выкупил зоопарк, потом еще один, затем наш. Да, за ней ухаживали, холили и лелеяли. Представляли лучших производителей, ну что я говорю, вы же их отбирали, господин директор. Но в душе, или не знаю, что у них вместо души, она чувствовала себя одинокой и никчемной.

– Ее все любили, боготворили почти. Не городите ахинею.

– Она хотела на свободу, в естественную среду обитания. Она, представьте себе, даже не знала, что такой нет, что она выращена в институте, что распределена в зоопарк по порядку очередности, что ей предстоит всю жизнь провести в террариуме.

– Что вы несете? Как вы вообще могли ей это объяснить?

– Мыслью, образами…

– Я спрашиваю, как посмели! – буйволом взревел директор. – Гипножаба существо хрупкое, нежное, ей любые переживания противопоказаны. И тут вы со своими открытиями, – он хрястнул кулаком по столу, скривился от боли. – Что, людям легче живется? Им есть куда деваться? Земля застроена вдоль и поперек, от недр до пиков, тридцать миллиардов человек… где не жилье, там промзона или ферма. Конечно, кому не захочется уединения и покоя… хотя бы иллюзорного. А ты всем жизнь поломал, подонок. Да и кому мы нужны без гипножабы, нашего сокровища.

– Тогда я сказал ей об этом, господин директор, а на следующий день жаба попросила меня об одолжении. Раз нет природы, откуда ее взяли…

– Ее вырастили генетики, как и все на этой планете. Откуда она могла понять, что есть какая-то природная среда.

– Я не представляю. Может, генетическая память…

– Гипножаб в природе не было никогда, все давно вымерло, одни зоопарки остались.

– Неважно, может… Словом, она попросила убить ее. Я отказался. И тогда… – он закашлялся. Директор дернул щекой.

– И что тогда?

– Она заставила меня взять лопату и ударить… – смотритель замолчал, после долгой паузы произнес: – Я любил ее, как и все мы. Я бы не смог причинить ей вреда, даже когда понял, насколько ей надо уйти.

– Вы все равно убили ее, – медленно произнес директор, не глядя на подчиненного и давая знак охране выпустить его. – Вы открыли ей жизнь как она есть, а ведь она в сущности просто дитя, живущее в блаженном неведении. Вы сломали ее. Искалечили психику и ждали чего-то еще.

– Я хотел объяснить, что природы нет, а человек сам в тех же клетках, в бесконечном лабиринте жизни. Никогда не один и уже больше века не свободен. Как и она под пристальным взором служб, которые сами не помнят, зачем следят за каждым шагом, вздохом, решением, помогают или низвергают.

Директора затрясло.

– Я вам покажу низвержение. Протяните правую руку, – он достал электрощипцы, щелчок, и карьерный чип служителя оказался у него в ладони. Удар и чип, разбившись, разлетелся на куски. – Все, ваша работа закончена. Вы свободны, можете идти на биржу труда и просить новый чип. Аттестации я вам не дам.

– Господин директор, – бывший смотритель, посерев лицом, попытался что-то произнести, но губы отказались пропустить слова. Он захрипел. – Я… служил вам… и ей….

– А теперь нет. На полицию не надейтесь, я отменяю вызов.

– Но, господин директор…

– Проваливай! – директор сам дотащил подчиненного до выхода и с силой захлопнул дверь за его спиной. – Убийца, – пробормотал он, медленно дотащился до кресла и, тяжело сев, замер, глядя в никуда. – Убийца…




Комментарии

  Ури  ЛИФШИЦ   ОПЕРАЦИЯ НА МОЗГЕ


 
Copyright © 2015-2016, Леонид Шифман